Русский диверсант абвера. Суперагент Скорцени против СМЕРШа

Во дворе комендатуры их ждал грузовой автомобиль — довольно новая отечественная полуторка, свежевыкрашенная в защитный цвет и с брезентовым верхом. Так началась новая глава в военной биографии Алексея Зыкина. А уже на следующую ночь он оказался вместе со своей ротой в том самом оцеплении, где позволил себе пару затяжек махоркой — в нарушение строжайшего приказа: «Не курить!» Вообще-то Зыкин был солдат дисциплинированный — да в «Смерш» кого попало не брали, — просто не проникся до конца важностью и спецификой новой службы. «Будут всякие тыловики, на фронте пороху не нюхавшие, боевому сержанту указывать! — возмущенно подумал он, когда ротный старшина распределял и инструктировал бойцов, каждого на своем участке оцепления. — Посмотрел бы я на тебя под бомбежкой и артобстрелом на передовой — это не в тылу по лесам всякую сволочь вылавливать!» Уже потом, после нескольких часов томительного ожидания, не выдержал Зыкин, отошел от своего более опытного напарника-оперативника в сторонку, якобы по малой нужде, а на самом деле курнуть «втихаря». Тут-то на него чуть не напоролся немецкий агент Крот, хотя, если бы напоролся, — кто знает, как бы все обернулось? Эта засада с оцеплением, выставленная вокруг места приземления немецких агентов-парашютистов, была организована, конечно, неспроста. Помогла, как это часто происходит в практике работы органов контрразведки, вроде бы случайность. Но, как говорят сами чекисты, ничего случайного в их работе не бывает. Недаром начальник отдела контрразведки подполковник Горобец любил повторять подчиненным:

— Случайность, товарищи, есть непознанная закономерность — так нас учит философия, а это наука серьезная.

…За три дня до выброски вражеского десанта под командой Яковлева в одном из райцентров Смоленской области появился высокий военный лет тридцати: в шинели с погонами капитана Красной Армии, в офицерских яловых сапогах и фуражке, с армейским вещмешком за плечами — ничем подозрительным он не выделялся. Но во время обычной проверки документов его задержал военный патруль, в состав которого входил оперативный работник-смершевец (что являлось тогда распространенной практикой). Сработала система специальных секретных контрольных меток и знаков, которую применяли органы контрразведки на бланках различных воинских документов: командировочных предписаниях, продовольственных аттестатах, справках из госпиталей и т. д. В этих бумагах проставлялись секретные обозначения, которые периодически менялись: лишняя или, наоборот, умышленно не напечатанная точка; не там проставленная запятая или точка вместо запятой; пропущенная как бы случайно буковка в слове и тому подобное. Этот нехитрый, но эффективный прием позволял выявлять и обезвреживать немало вражеских агентов. В данном случае задержанный «капитан» был немедленно доставлен под конвоем в Смоленск, в отдел контрразведки «Смерш». Допрос вел заместитель начальника отдела Миронов — крепко сбитый, коренастый мужчина лет сорока, с выбритой наголо головой. Кроме обычной гимнастерки с майорскими погонами и галифе, заправленных в сапоги, на нем была теплая безрукавка-телогрейка: в полуподвальной комнате для допросов было прохладно, печь еще не топили. Перед Мироновым на столе лежали изъятые у задержанного документы на имя Иванова Петра Ефимовича, в том числе удостоверение личности комсостава Красной Армии и партбилет.

Кроме документов, у «капитана Иванова» изъяли и доставили в отдел двадцать пять тысяч рублей (деньги по тем временам немалые), орден Красного Знамени, пистолет системы «ТТ» с двумя запасными обоймами и армейский вещмешок. В вещмешке — обычный набор командированного офицера и какие-то незначительные бытовые мелочи. Документы были сработаны безупречно, даже взносы члена партии исправно заплачены, в вещах и одежде при обыске ничего подозрительного обнаружено не было. Все было в порядке, за исключением контрольной метки, крошечной запятой, которая должна была отсутствовать в определенной строке бланка командировочного предписания. Согласно этому предписанию, капитан Иванов, командир роты 15-й стрелковой дивизии 1-го Прибалтийского фронта, был командирован штабом в г. Смоленск, во вновь формируемый запасной артиллерийский полк. Цель командировки, по обыкновению, была указана весьма расплывчато: «Выполнение задания командования». Пока «капитана» везли из комендатуры райцентра, где его задержали, местный оперативник сообщил по телефону данные из его удостоверения личности в отдел контрразведки в Смоленск. Оттуда связались с Управлением контрразведки «Смерш» 1-го Прибалтийского фронта и вскоре получили ответ: в списках личного состава 15-й стрелковой дивизии капитан Иванов Петр Ефимович не значится. Таким образом, перед началом допроса у майора Миронова был на руках сильный козырь против задержанного лжекапитана Красной Армии, и, как только того ввели в кабинет, Миронов не стал с ним церемониться и «разводить демагогию», как он сам выражался, — с ходу повел допрос в жесткой манере: