Русский Харьков

Сам флотоводец написал впоследствии: «…Вся эта масса кораблей с находившимися на них войсками и беженцами направлялась в Гензан. Будущее Флотилии было окутано полнейшим мраком, в настоящем была борьба со стихией при совершенно невероятной для кораблей обстановке. Заканчивая этим обзором пребывания Флотилии в Российских водах, я полагаю возможным с уверенностью сказать, что Сибирская Флотилия была неповинна в том крахе, который постиг нашу маленькую Приамурскую Государственность. Та часть государственной работы, которая легла на Флотилию, сопровождалась постепенно развивавшимся успехом. Даже в последний момент существования Приамурской Государственности на фоне всеобщей растерянности и хаоса Флотилия сумела сохранить свою целость, что позволило ей выполнить свой последний тяжелый долг перед своими боевыми товарищами – чинами армии – эвакуировать их и их семьи за границу. Помимо причин, создававших крайне тяжелую внешнюю обстановку и не зависевших от политических деятелей Приморья, наша неудача в значительной степени явилась следствием возмутительной разрозненности, распрей и интриг, царивших в среде русской общественности, причастной к этому клочку земли, и политиканства, проевшего насквозь верхи Белой Армии Приморья…»

Увы нам.

Адмирал, который в драматический день отплытия с о. Русский пять дней как отметил свое 44-летие, отказавшись от нескольких предложений служить на кораблях иностранных государств, подался в Париж, где, подобно многим русским эмигрантам, сел на четверть века за руль такси, чем и содержал свою семью. Еще на Филиппинах он узнал о кончине своей жены Елизаветы Владимировны, урожденной Развозовой, сестры последнего командующего Балтийским флотом под началом Временного правительства, который умер якобы от операции аппендицита в тюремной больнице знаменитых петроградских «Крестов». Оставшиеся сиротами дети, Татьяна и Борис, были переданы родственникам в Финляндию. Сын адмирала впоследствии стал священником и вернулся в Россию.

После войны Г.К. Старк был избран председателем Всезарубежного объединения русских морских офицеров. В 1948 г. отпраздновал пятидесятилетие служения в офицерских чинах. В конце следующего, 1949 г., когда состояние здоровья сильно ухудшилось, переселился в Русский дом в Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем, где и прожил остаток дней вплоть до кончины 2 марта 1950 г. на 72-м году жизни. Там же, на знаменитом русском православном кладбище, он был похоронен. Когда в середине марта 1950 г. в беженском лагере на о. Тюбабао группа моряков Сибирской флотилии получила эту скорбную весть, была отслужена панихида, а на траурном собрании прочитан доклад, заканчивавшийся следующими словами: «Пусть все бывшие стрелки Морской дивизии и чины Сибирской флотилии адмирала Ю.К. Старка – очень многие ему обязаны в своей личной жизни – и все Русские белые борцы, знавшие адмирала и видевшие его честную самоотверженную службу, помолятся Господу Богу о душе его. Это, несомненно, был один из лучших Русских людей и представителей славного Российского Императорского Флота».

На краю Русской ойкумены

Любопытно: 9 тысяч километров, 7 часовых поясов самолет преодолевает за 9 (!) часов по занимательной траектории: сначала в направлении Норильска (то есть на север, а не на юго-восток, как думалось бы), затем над северной границей России, а потом резко прямо на юг, в направлении Магадан – Хабаровск – Владивосток. Однако именно это и является кратчайшим путем из Москвы во Владивосток. Земля-то крутится, а самолет летит со скоростью 900 км/ч на высоте, близкой к 10 км.

Все-таки странно глядеть с такой огромной высоты на проносящиеся внизу заснеженные хребты, серые равнины, огнящиеся города и сталистые ленты великих и невеликих русских рек. Огромно наше Отечество! Хотя скоростной лайнер частично нивелирует величие картины – вжик, и ты на берегу Тихого океана! Тогда как ж/д экспресс «Россия» (Москва – Владивосток) идет 6 суток, а поездом из Харькова до Владивостока (был и такой в 2008-м!) добираться около 8 суток.

Освоили здешнюю территорию начиная с 1858-го русские моряки и поселенцы. Среди них известны адмиралы С.О. Макаров, А.К. Шефнер (командир Владивостокского порта, дед известного ленинградского поэта Вадима Шефнера), контр-адмирал П.В. Римский-Корсаков (родственник композитора, тоже морского офицера).

Тут все дышит русской историей последних полутораста лет. Греют сердце памятники как освоителям края, так и участникам всех известных нам войн. Прямо на берегу, у пирсов стоит подлодка С-56 (теперь в ней музей), рядом возведен храм, а на бронзовых табличках вы прочтете фамилии моряков-владивостокцев, павших во Второй мировой.

Здесь удивителен солнечный свет, напоминающий по мягкости и белизне тот, что волнует нас в пейзажах Сорренто и Неаполя у русского живописца начала ХІХ в. Сильвестра Щедрина.