Русский крест: Литература и читатель в начале нового века

Самое ужасное, самое омерзительное заключается в том, что это делают не какие-то там «чужие», нет; что это омерзительное заключено в нашем же, извините, народе как в капсуле; молодчики, рисующие РНЕ-шную сватику, родились от русских матерей и отцов. Более того: и слово-то само «русский» не ими ли скомпрометировано? Уж точно, что не «чужими». Враг мой друг мой сосед мой родной мой и есть, – вот в чем проблема. А еще в том, что, увы, власть не знает, что со всем этим делать. С одной стороны, – нехорошо, позорно перед всем миром получается. Со своими, с родными «протофашистами». С другой стороны, – на «чужих» спускаем свору. Шизофрения какая-то получается. Как из нее выбраться? Как учить(ся) толерантности, терпимости, если заводим речь об «очистим нашу землю от мусора», на самом-то деле точно по предвыборному ролику «Родины»? И тут я вспоминаю Дмитрия Рогозина, который мягко так, но жестко внушал: или Путин поймет, что мы ему необходимы, что он – с нами, или мы встанем по другую сторону.

Путин – понял?

Дмитрий Медведев, танец живота и большая литература

Самое сильное впечатление от прошедшей книжной ярмарки – это трясение голым животом какой-то девушки, исполнявшей на подиуме издательства известный восточный танец в русской аранжировке. Ярмарка тесная, но зеваки толпились, вряд ли ожидая здесь зрелище такого формата.

Если в следующий раз наткнусь на стриптиз автора с шестом, не удивлюсь: к сюрпризам уже подготовлена. Детишек в этом году просили пожаловать за «Читайкой!» в отдельный павильон. У взрослых был танец живота, а у них – Снежная Королева. Я видела, как она в пластиковой короне с блестками пересекала пространство между павильонами, наманикюренными пальчиками подняв для быстроты шага несвежие длинные юбки. А бравые молодцы типа опричники в бархатных островерхих шапках (привет Вл. Сорокину с его антиутопией «День опричника», широко продававшейся на ярмарке) раздавали перед павильонами издательские рекламные листовки.

Были еще и девушки с голыми пупками, но они ничего не исполняли, а просто украшали собою ярмарочное пространство. Их короткие юбочки с тыльной стороны кокетливо украшала надпись «Грузоперевозки». Девушки пили кофе, опершись на стойки; юбочки колыхались.

Ярмарка отличалась еще и невероятным количеством представленного дешевого чтива. Ряды с чтивом рифмовались с танцем живота, но все-таки оставляли странное послевкусие: лоток распространился за положенные ему пределы. И это было самым неприятным впечатлением от ярмарки.

Самое странное впечатление – от мужчин вокруг стендов издательства «Алгоритм». Они стояли как бы надувшись, распространяя ауру таинственности. А ничего на самом деле таинственного – одна вопиющая нетолерантность, если не сказать сильнее. Впрочем, высоко поднятый щит с цитатой о том, что евреи во всем виноваты, украшал совсем другое издательство.

Книжные ярмарки – изобретение привлекательное. Побывав на Франкфуртской ярмарке, на Парижском салоне книги и в Москве, заключаю, что, несмотря на весьма отличающиеся черты (плохое кондиционирование и теснота стендов, несмотря на увеличение числа павильонов – на ММКВЯ), ярмарки – все – дают ощущение праздника, что ценно в нашей пасмурной жизни. Все-таки видишь, радуешься, что люди работали, разные авторы сочиняли свои разнообразные тексты, издатели их издавали, стараясь сделать это красиво (в меру своего вкуса и понимания, конечно), – в общем, жизнь не только продолжается, а даже становится еще более продуктивной. На прошлогодней ММКВЯ было всего меньше – издательств, книг, авторов. На нынешней всего больше: «круглых столов» и дискуссий, презентаций и представлений. Больше тратишь денег, между прочим. Больше покупаешь. И это – самый главный показатель успеха.

И вообще, приятно видеть сразу так много людей, которые – почти что родственники по желанию читать. Тем более, что в самой стране их становится все меньше. И вот эта теснота издательского ряда на ярмарке и пугает (кто это все прочтет?), и вдохновляет. Мол, еще дело наше не сгинело. Потому что, посещая другие места – например, книжные магазины «Букбери», – я физически и морально чувствую себя как бы на кладбище книг. Их – много. Их очень много. Посетителей гораздо меньше. Категория читателей – убывающая теперь, как сказал прибывший на ярмарку Амоз Оз, «книга будет принадлежать только тем, кто ее любит». Исчезающая величина. И они бродят по ярмарке, отыскивая родных.

Хорошо, что ярмарка приросла площадью, распространившись аж на три (!) павильона. Плохо, что она так почти и не вышла за пределы ВВЦ – в нелюбви к этому чудовищно огромному, продуваемому всеми ветрами, депрессивному пространству признавались мне многие собеседники, которых я приглашала на специальное ток-шоу, организованное журналом «Знамя», с вполне понятной темой «Литературный журнал в поисках читателя».