Русский крест: Литература и читатель в начале нового века

Журнальный стенд на московской книжной ярмарке, видимо, проблематичен, – в России господа литературные журналисты книгу упорно отделяют от литературного журнала (в отличие от Франции: там на салоне книги и журналы располагаются на вполне почетных территориях, они – для издателей – очень влиятельны). Именно поэтому издатели книг на ток-шоу не появились – а зря. Они-то и должны быть самыми внимательными читателями журнальных книг – в поисках свежих текстов и новых авторов (издатели всегда заинтересованы в предварительной экспертной оценке). Более того: издатели активно пользуются тем, что можно назвать журнальной литературной разведкой, но предпочитают об этом в своих аннотациях умалчивать.

Ток-шоу прошло междусобойчиком – если перечислить выступающих, то уже ясен сам состав: Александр Кабаков, Евгений Попов, Леонид Юзефович, Леонид Костюков, Анна Бердичевская, Глеб Морев, Ольга Мартыненко («Московские новости»). Заочная журнальная летучка состоялась. Но стратегии книжного и журнального дела – все более расходятся: издательства применяют свои технологии, главные люди для них – это менеджеры, книга – продукт, автор – производитель продукта; журналы относятся к литературе не как к бизнесу («делу»), а как к органически развивающейся области человеческой деятельности («культуре»), главные люди для них – авторы; отслеживают точки роста, почки, отбирая, тщательно отсеивая тексты (сеть – безразмерна, журнал – фильтр, сито). Были и нападки, и наскоки, и обострения – экстремизм проявлял по преимуществу Леонид Костюков. Но чего хотелось устроителям? Конкретных идей. А с идеями, увы, дело обстоит как всегда. То есть неважно.

Из интересного: Александр Кабаков поделился свежими впечатлениями – он только что прибыл с аналогичной книжной ярмарки – Пекинской, где Россия была почетным гостем. Самое сильное впечатление на него и его коллег «ранне-пенсионного», как он выразился, возраста (а среди делегатов от России были Римма Казакова, Василий Аксенов, Владимир Маканин) произвело время – время ожидания отечественной писательской делегацией Дмитрия Медведева, видимо – для разговора и совместного чаепития. Время ожидания двумя десятками не юных и очень известных писателей одного высокопоставленного функционера зашкаливало. Потом он появился – и тут же покинул заждавшихся писателей, пообещав им совместный чаек в отечестве. Писатели очень разгневались на Дм. Медведева, не оказавшего им должного, как они понимают, уважения.

А я, выслушав эту историю, совсем не попеняла Дм. Медведеву – думаю, что дел в Китае ему и так хватало выше крыши. А вот писатели, ждущие встречи с начальством-руководством, вызвали у меня особые чувства. В этой группе при всем желании я никак не могу вообразить ни А. С. Солженицына, ни И. А. Бродского. Кто-то согласен приехать на встречу с королем, а кто-то ждет Медведева. Вот и вся разница.

Между прочим, на Парижском книжном салоне французский премьер-министр появился стремительно – быстрым шагом с сопровождающими его лицами пересек ярмарочное пространство… и исчез из поля зрения. Отечественные наши писатели грустно сидели среди своих березок (дизайн Павла Каплевича) в ожидании Годо, а музыкальное трио раза два отыграло одну и ту же пьесу. В ожидании все того же Годо.

Механика литературной жизни

Что движет солнца и светила? А литературу? В ее органическое развитие, самодвижение верить теперь не обязательно. На самом деле новые литературные тексты пойдут на дрова. Их кидают в топку, и сгорают эти новости в виде книг и журнальных публикаций очень быстро. (Из знаменитого определения поэта – «книга есть кусок горячей кубической совести и больше ничего» – сегодня актуален только эпитет «горячей»). Век жизни новинки, если она чем-то не зацепила(сь), – короток: до выхода в свет другой новинки. А там и новая новость – чистая перемена – с новой фуршетной скатертью «со свисом» (из профессионального арго фуршетных специалистов). А новинке тоже грозит быстрое забвенье и легкая смерть – от отсутствия читательского воздуха, – или эвтаназия, когда разочарованный издатель вовсе махнет рукой на распространение и отдаст книгу под нож.

Так что движет-то, если что-то движется?

Литературная жизнь движется сегодня в основном при помощи трех механик: фестивально-ярмарочной, премиальной и презентационной.

Механика литературного процесса в фестивально-ярма-рочном варианте имеет свой календарный режим: сентябрьская ММКВЯ, поздненоябрьская Non/fiction, весенняя «Книги России».