Русский мат. Антология. Для специалистов-филологов. 1994

Рассмотрим лексическое значение слова хуй и объем этого значения: оно может обозначать конкретный предмет; определенный символ; а может и ничего не обозначать и одновременно обозначать все, подобно местоимениям кто-либо, что-либо, заменять любое существительное, например, ни хуя (ничего), за каким хуем (зачем?), хуй в шляпе (кто-либо, какой-либо мужчина в шляпе). Вот эта способность матерных слов полностью терять денотативный компонент конкретности, превращаться в не имеющую собственного значения единицу и является, пожалуй, феноменальной, вызывающий живой интерес. Здесь рождается еще один миф — «с помощью этих пяти-шести слов можно выразить любые значения». Эти значения мы выражаем не с помощью этих 5-6 корней, а с помощью морфологической и грамматической системы русского языка, т.е. тех самых приставок, суффиксов и окончаний.

Приведем цитату из повести С.Довлатова «Зона»:

«Прислали к нам сержанта из Москвы. Весьма интеллигентного юношу, сына писателя. Желая показаться завзятым вохровцем, он без конца матерился.

Раз он прикрикнул на какого-то зека:

— Ты что, ебнулся?!

(Именно так поставив ударение.)

Зек реагировал основательно:

— Гражданин сержант, вы не правы. Можно сказать — ёбнулся, ебанулся и наебнулся. А ебнулся — такого слова в русском литературном языке (подчеркнуто мной — JI.3.), уж извините, нет...

Сержант получил урок русского языка».⁶

Герой Довлатова, употребив термин «литературный язык», имел в виду правильный, подчиняющийся нормам, существующим моделям. Однако было бы несправедливым утверждать, что ёбнулся и сошел с ума являются полными синонимами, они различаются экспрессивным, оценочным компонентом, который может быть разным: «хороший» < «свой» < «не чужой», с одной стороны, (сравним хуй и пенис в обозначении мужчины), и «плохой» < «запретный», с другой (например, прилагательное хуёвый наречие хуёво). Таким образом, можно заключить, что матерные слова в отдельных текстах могут выполнять и эстетико-культурные функции, быть своеобразным культурным знаком.

В результате изменения лексического значения у данного слова возможно и появление многозначности. Чаще всего подобные изменения происходят по уже готовым моделям: «предмет» > «его обладатель». Наличие двух значений у слова хуй «мужской член» и «тот, у кого есть член» часто приводит к персонификации и символизации этого понятия, что, кстати, очень свойственно карнавальной, «смеховой» культуре, вспомним гоголевский нос. Возможно, что здесь мы имеем дело с реликтами древнего фаллического культа, например, в прошлом веке часто посылали не на хуй, а к хую, кхеру, различие здесь принципиальное — в первом случае актуализируется сема места, направления, цели движения (куда?), а во втором — субъект, к которому направлено движение (к кому?).

Наибольшее количество функциональных номинаций имеет глагол ебать(ся). Это естественно, так как денотативное значение этого глагола наиболее ярко, погранично, сакрально. Тонкий стилист, точно чувствующий коннотации слова В.Даль дает в словарной статье на это слово следующую помету: «пошлая брань, ругань»⁵ хотя на другие слова данной группы он замечает следующее: елда, елдак (вульгарно, насмешливо)⁵, курва (неприлично, бранно) ⁵, хуй (вульгарно, неприлично)⁵. Все контекстуальные замены глагола определяются различными категориальными и аспек-туальными признаками, характеризующими действие в русском языке и содержащимися в морфологии русского глагола: такими как переходность, каузальность, активное воздействие на объект, многократность, взаимность и под., например, трахать, трахнуть, трахаться (отсюда — существительное трах, синоним ебля)\ иметь, поиметь, отыметь; пихаться, перепихнуться; отработать; махнуть, махать, отмахать; пронять; нажаривать; оттянуть; лудить и под., в молодежном сленге часто используются заимствования из английского — фачить(ся), и подобные русским контекстуальные замены, например, стебать и др.