Русский Мисопогон. Петр I, брадобритие и десять миллионов «московитов»

Подобный способ хорошо сработал в другом, более отдаленном сибирском городе, в Томске, где оглашение указов о брадобритии и перемене платья, состоявшееся 16 сентября 1705 г., также вызвало спонтанную вспышку возмущения. Многочисленная толпа томских жителей явилась в приказную избу с тем, чтобы заявить воеводе стольнику Григорию Михайловичу Петрово-Соловово о своем отказе подчиняться указам. В тот же день по требованию воеводы отказ был оформлен письменно. Его подписали 150 томских жителей, среди которых подавляющее большинство (123 человека) составляли казаки (пешие, конные, казачьи дети, отставные). Среди них были и несколько казачьих командиров (сотник Петр Березкин, пятидесятники Афанасий Батошков, Дмитрий Бурнашов, Яков Вершин, Федор Мясников, а также десятник Иван Белоусов). Кроме казаков, среди протестующих насчитывалось два десятка посадских людей (в том числе иконописцы Яков Фомин и Петр Алексеев), шестеро детей боярских и трое служащих Томской приказной избы (сторож Василий Тюрин, а также толмачи Григорий и Иван Березкины). Но воевода Г. М. Петрово-Соловово вскоре взял ситуацию под свой контроль благодаря тому, что ему удалось расколоть лагерь протестующих, а затем заручиться поддержкой части томских жителей, в том числе головы томских пеших и конных казаков Саввы Цызурина. Последний в приказной избе письменно заявил, что «томские ево, Савина полку, служилые многие люди» действовали «без ево ведома с невесть каким воровством своим и безумьем», он же с ними «не общник», «бороду де и усов брить и платья немецкое носить он готов». В итоге 18 сентября 1705 г. в приказной избе принесли повинное челобитье 35 томских жителей, ранее подписавшихся под отказом. В нем они назвали нескольких казаков, которые, будучи «раскольниками», подговорили их противиться указу, и просили отпустить им их вину, изъявив готовность «платье немецкое носить», «бороды и усы брить». На следующий день, 19 сентября, в приказную избу явились четыре десятка томских жителей «разных чинов», не участвовавших в возмущении 16 сентября, с тем, чтобы выразить поддержку воеводе и заявить, что они с противниками государевым указам «не общники», а «бороды и усы брить и платья немецкое носить готовы». А 20 сентября с повинной в приказную избу пришли уже трое «пущих затейников» – сын боярский Андрей Степной, конный казак Герасим Балахнин и бывший московский стрелец Григорий Казин, которые изъявили готовность платить годовую пошлину за свои бороды[788].

Но в Таре события разворачивались по иному сценарию. Настойчивые попытки воеводы М. И. Воронцова-Вельяминова склонить тарских жителей к исполнению указа лишь вели к эскалации напряжения. Как докладывал воевода, 6 июля 1705 г. он призвал к себе ротмистра Якова Чередова, сотника пеших казаков Власа Нефедьева, десятника Максима Гладкова, пятидесятника конных казаков Андрея Сумина, некоторых представителей детей боярских и «из иных чинов». На этой встрече они все твердо ему заявили, что «душ своих на грех не приведут», «упорно уса и бороды брить не станут», да еще и пригрозили: «ныне они в городе люди малые, и съедутца из деревень». В очередной раз воевода попытался уговорить тарских жителей 15 июля, когда у приказной избы в очередной раз собрались «многонародно всякого чину люди». Тарские жители и тогда категорически отказались исполнять государевы указы, заявив воеводе о своем намерении послать в Москву к государю челобитчиков с просьбой об отмене повелений о бороде и платье (более подробно о коллективном челобитье сибирских жителей речь пойдет ниже – см. п. 29). После этого Воронцов-Вельяминов подал в Тобольск челобитье на имя государя о невозможности исполнения полученных указов и инструкций: «Управить дел по твоему, великого государя, указу мне, холопу твоему, невозможно, и гневу твоего, великого государя, я, холоп твой, опасен»[789]. В ответ на это ни тобольские, ни московские власти не предприняли никаких действий, направленных на то, чтобы заставить жителей Тары исполнять указы. Воевода не получил никакой поддержки, кроме консультативной. В итоге в этом городе установился максимально легкий режим брадоношения, то есть указ о брадобритии и соответствующие инструкции так и не были реализованы[790].

Другой пример показывает, к каким последствиям могла приводить реализация указа о брадобритии в условиях, когда местное руководство, подобно тарскому воеводе Воронцову-Вельяминову, имело желание и волю к последовательной реализации присланных из центра инструкций, а с вместе с тем обладало для этого и достаточными административными ресурсами (чего Воронцову-Вельяминову явно не хватало).