Читаем Русский Мисопогон. Петр I, брадобритие и десять миллионов «московитов» полностью

Здесь следует обратить внимание на то, что в разосланных в феврале 1705 г. инструкциях ничего не говорится о возможности применения насилия в отношении нарушителей указа и их бород. На случай, если какие-то люди нарушают указ, «бород и усов брить не похотят», а вместе с этим откажутся выплачивать соответствующую пошлину, инструкцией от февраля 1705 г. был предусмотрен такой порядок действий: воеводам следовало о подобных людях «писать к Москве в Приказ земских дел, хто имянем и какова чину учинился ослушен». Иными словами, воеводы не были уполномочены разбираться с ослушниками самостоятельно: им следовало лишь уведомлять о них Москву[773]. В то же время вряд ли московские целовальники так действовали по собственному произволению, не имея на этот счет никаких распоряжений Приказа земских дел. Сама практика реализации указа о бородовой пошлине порождала множество вопросов, которых в Приказе земских дел не могли предвидеть и прописать в инструкциях заранее. Несомненно, решение о насильственном брадобритии в отношении крестьян у московских ворот принималось на уровне Приказа земских дел, если не самим государем, но вряд ли целовальники могли так действовать по собственной инициативе.

В разосланных на местах в феврале 1705 г. инструкциях оказались обойдены вниманием и другие вопросы, которые должны были непременно возникать при воплощении указа о бородовой пошлине в жизнь. Например, было неясно, сколько дать времени жителям городов для размышления – платить пошлину или сбрить бороду? Как быть с горожанами, которые бород не бреют, а просто их укорачивают, слегка подстригая? Как поступать с теми, кто сначала послушно побреется, но потом бороду запускает? Как увидим, неурегулированность этих и многих других вопросов создавала для местных администраторов некоторое пространство свободы, в рамках которого они могли подбирать собственную стратегию реализации указа – от легкой до очень жесткой. Выбор стратегии зависел от ряда факторов, таких как личные качества воевод, имеющиеся в их распоряжении инструменты воздействия на население, степень готовности городских жителей к брадобритию и др. Выбор определенной стратегии приводил к формированию в разных городах разных режимов брадоношения. Рассмотрим их на примере нескольких случаев.

После рассылки указов и инструкций о брадобритии по городам Центральной России служащие Приказа земских дел несколько месяцев ожидали их эффекта, но тщетно: бородачи с деньгами для уплаты пошлины и получения знаков в Москву не приходили. Стольник Бутурлин и дьяк Берестов решили обратиться за помощью в Разрядный приказ. Видимо, в основе такого решения лежало предположение, что присланные из Приказа земских дел инструкции достаточным авторитетом у воевод не пользуются. В начале июля ведомство Т. Н. Стрешнева разослало по городам свои грамоты. Например, белёвский воевода Александр Александрович Юшков получил предписание:

Как к тебе ся наша, великого государя, грамота придет, и ты б по прежнему и по сему нашего, великого государя, указу тот наш, великого государя, указ [о бородовой пошлине] в Белёве и в уезде велел сказать всем вслух, а по воротам и по болшим улицам в пристойных местех велел прибить писма, а в котором числе по прежней и по сей нашей, великого государя, грамотам наш, великого государя, указ сказан будет, о том к нам, великому государю, писал, а отписку велел подать в Розряде боярину нашему Тихону Никитичю Стрешневу с товарыщи.

Такое же требование было циркуляром разослано и по другим городам[774]. Вскоре в Разрядный приказ стали поступать отчеты местных администраторов. Например, рыльский воевода стольник Савва Иванович Ознобишин докладывал начальству, что указ о бородовой пошлине «в Рыльску и уезде всяких чинов людем сказан, и во многие тарговые дни бирич кличит непристанно, и по воротам и по болшим улицам в пристойных местех писма прибиты февраля в 26‐м, да июля в 13‐м числех нынешнего 1705‐го году»[775]. Некоторые воеводы даже вскоре стали присылать в Приказ земских дел деньги, взысканные «с крестьянских бород» у городских ворот[776]. Однако бородачи в Москву по-прежнему не являлись. В чем причина?

Перейти на страницу:

Все книги серии Интеллектуальная история

Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века
Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века

Книга профессора Гарвардского университета Роберта Дарнтона «Поэзия и полиция» сочетает в себе приемы детективного расследования, исторического изыскания и теоретической рефлексии. Ее сюжет связан с вторичным распутыванием обстоятельств одного дела, однажды уже раскрытого парижской полицией. Речь идет о распространении весной 1749 года крамольных стихов, направленных против королевского двора и лично Людовика XV. Пытаясь выйти на автора, полиция отправила в Бастилию четырнадцать представителей образованного сословия – студентов, молодых священников и адвокатов. Реконструируя культурный контекст, стоящий за этими стихами, Роберт Дарнтон описывает злободневную, низовую и придворную, поэзию в качестве важного политического медиа, во многом определявшего то, что впоследствии станет называться «общественным мнением». Пытаясь – вслед за французскими сыщиками XVIII века – распутать цепочку распространения такого рода стихов, американский историк вскрывает роль устных коммуникаций и социальных сетей в эпоху, когда Старый режим уже изживал себя, а Интернет еще не был изобретен.

Роберт Дарнтон

Документальная литература
Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века
Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века

Французские адвокаты, судьи и университетские магистры оказались участниками семи рассматриваемых в книге конфликтов. Помимо восстановления их исторических и биографических обстоятельств на основе архивных источников, эти конфликты рассмотрены и как юридические коллизии, то есть как противоречия между компетенциями различных органов власти или между разными правовыми актами, регулирующими смежные отношения, и как казусы — запутанные случаи, требующие применения микроисторических методов исследования. Избранный ракурс позволяет взглянуть изнутри на важные исторические процессы: формирование абсолютистской идеологии, стремление унифицировать французское право, функционирование королевского правосудия и проведение судебно-административных реформ, распространение реформационных идей и вызванные этим религиозные войны, укрепление института продажи королевских должностей. Большое внимание уделено проблемам истории повседневности и истории семьи. Но главными остаются базовые вопросы обновленной социальной истории: социальные иерархии и социальная мобильность, степени свободы индивида и группы в определении своей судьбы, представления о том, как было устроено французское общество XVI века.

Павел Юрьевич Уваров

Юриспруденция / Образование и наука

Похожие книги

Казино изнутри
Казино изнутри

По сути своей, казино и честная игра — слова-синонимы. Но в силу непонятных причин, они пришли между собой в противоречие. И теперь простой обыватель, ни разу не перешагивавший порога официального игрового дома, считает, что в казино все подстроено, выиграть нельзя и что хозяева такого рода заведений готовы использовать все средства научно-технического прогресса, только бы не позволить посетителю уйти с деньгами. Возникает логичный вопрос: «Раз все подстроено, зачем туда люди ходят?» На что вам тут же парируют: «А где вы там людей-то видели? Одни жулики и бандиты!» И на этой радужной ноте разговор, как правило, заканчивается, ибо дальнейшая дискуссия становится просто бессмысленной.Автор не ставит целью разрушить мнение, что казино — это территория порока и разврата, место, где царит жажда наживы, где пороки вылезают из потаенных уголков души и сознания. Все это — было, есть и будет. И сколько бы ни развивалось общество, эти слова, к сожалению, всегда будут синонимами любого игорного заведения в нашей стране.

Аарон Бирман

Документальная литература