Здесь следует обратить внимание на то, что в разосланных в феврале 1705 г. инструкциях ничего не говорится о возможности применения насилия в отношении нарушителей указа и их бород. На случай, если какие-то люди нарушают указ, «бород и усов брить не похотят», а вместе с этим откажутся выплачивать соответствующую пошлину, инструкцией от февраля 1705 г. был предусмотрен такой порядок действий: воеводам следовало о подобных людях «писать к Москве в Приказ земских дел, хто имянем и какова чину учинился ослушен». Иными словами, воеводы не были уполномочены разбираться с ослушниками самостоятельно: им следовало лишь уведомлять о них Москву[773]. В то же время вряд ли московские целовальники так действовали по собственному произволению, не имея на этот счет никаких распоряжений Приказа земских дел. Сама практика реализации указа о бородовой пошлине порождала множество вопросов, которых в Приказе земских дел не могли предвидеть и прописать в инструкциях заранее. Несомненно, решение о насильственном брадобритии в отношении крестьян у московских ворот принималось на уровне Приказа земских дел, если не самим государем, но вряд ли целовальники могли так действовать по собственной инициативе.
В разосланных на местах в феврале 1705 г. инструкциях оказались обойдены вниманием и другие вопросы, которые должны были непременно возникать при воплощении указа о бородовой пошлине в жизнь. Например, было неясно, сколько дать времени жителям городов для размышления – платить пошлину или сбрить бороду? Как быть с горожанами, которые бород не бреют, а просто их укорачивают, слегка подстригая? Как поступать с теми, кто сначала послушно побреется, но потом бороду запускает? Как увидим, неурегулированность этих и многих других вопросов создавала для местных администраторов некоторое пространство свободы, в рамках которого они могли подбирать собственную стратегию реализации указа – от легкой до очень жесткой. Выбор стратегии зависел от ряда факторов, таких как личные качества воевод, имеющиеся в их распоряжении инструменты воздействия на население, степень готовности городских жителей к брадобритию и др. Выбор определенной стратегии приводил к формированию в разных городах
После рассылки указов и инструкций о брадобритии по городам Центральной России служащие Приказа земских дел несколько месяцев ожидали их эффекта, но тщетно: бородачи с деньгами для уплаты пошлины и получения знаков в Москву не приходили. Стольник Бутурлин и дьяк Берестов решили обратиться за помощью в Разрядный приказ. Видимо, в основе такого решения лежало предположение, что присланные из Приказа земских дел инструкции достаточным авторитетом у воевод не пользуются. В начале июля ведомство Т. Н. Стрешнева разослало по городам свои грамоты. Например, белёвский воевода Александр Александрович Юшков получил предписание:
Как к тебе ся наша, великого государя, грамота придет, и ты б по прежнему и по сему нашего, великого государя, указу тот наш, великого государя, указ [о бородовой пошлине] в Белёве и в уезде велел сказать всем вслух, а по воротам и по болшим улицам в пристойных местех велел прибить писма, а в котором числе по прежней и по сей нашей, великого государя, грамотам наш, великого государя, указ сказан будет, о том к нам, великому государю, писал, а отписку велел подать в Розряде боярину нашему Тихону Никитичю Стрешневу с товарыщи.
Такое же требование было циркуляром разослано и по другим городам[774]. Вскоре в Разрядный приказ стали поступать отчеты местных администраторов. Например, рыльский воевода стольник Савва Иванович Ознобишин докладывал начальству, что указ о бородовой пошлине «в Рыльску и уезде всяких чинов людем сказан, и во многие тарговые дни бирич кличит непристанно, и по воротам и по болшим улицам в пристойных местех писма прибиты февраля в 26‐м, да июля в 13‐м числех нынешнего 1705‐го году»[775]. Некоторые воеводы даже вскоре стали присылать в Приказ земских дел деньги, взысканные «с крестьянских бород» у городских ворот[776]. Однако бородачи в Москву по-прежнему не являлись. В чем причина?