Русский национализм и национальное воспитание

«Кто знает, господа иноземцы, – говорит Достоевский, – может быть, России именно предназначено ждать, пока вы кончите; тем временем проникнутые вашей идеей, – понять ваши идеалы, цели, характер стремлений ваших; согласить ваши идеи, возвысить их до общечеловеческого значения и, наконец, свободной духом, свободной от великих посторонних, сословных и почвенных интересов, двинуться в новую широкую, еще неведомую в истории деятельность, начать с того, чем вы кончите, – и увлечь вас всех за собою…»

Уже прежние наши славянофилы утверждали, что Россия купно со славянством и во главе его скажет величайшее слово всему миру, которое он когда-либо слышал, и что это слово именно будет заветом общественного единения, и уже не в духе личного эгоизма, которым люди и нации искусственно и неестественно единятся теперь в своей цивилизации из борьбы за существование, положительной наукой определяя свободному духу нравственные границы, в то же время роя друг другу ямы, произнося друг на друга ложь, хулу и клевету. Идеалом славянофилов было единение в духе истинной широкой любви, без лжи, без материализма и на основании личного великодушного примера, который предназначено дать собой русскому народу во главе свободного всеславянского единения в Европе… Поэтому если национальная идея русская есть, в конце концов, лишь всемирное общечеловеческое единение, то, значит, вся наша выгода в том, чтобы всем прекратить все раздоры, до времени стать поскорее русскими и националистами… (Достоевский). Стать русскими – значит перестать презирать народ свой. И как только европеец увидит, что мы начали уважать народ наш и национальность нашу, так тотчас же и он начнет нас самих уважать… Став самими собой, мы получим наконец облик человеческий, а не обезьяний. Мы получим вид свободного существа, а не раба, не лакея, не Потугина; нас сочтут тогда за людей, а не за международную обшмыгу… Мы убедимся тогда, что настоящее социальное слово несет в себе не кто иной, как народ наш, что в идее его, в духе его заключается живая потребность всеединения человеческого, всеединения с полным уважением к национальным личностям и к сохранению их, к сохранению полной свободы людей и с указанием, в чем именно эта свобода и заключается, – единение в любви, гарантированное уже делом, – живым примером, потребностью на деле истинного братства, а не гильотиной, не миллионами отрубленных голов.

Общечеловечность как одна из основных черт характера русского славянина явно выражается во множестве исторических фактов русского бытия. Россия вступается за попранные права итальянских народов революционирующей Францией и шлет своих славных сынов на защиту справедливости. Великие и славные подвиги Суворова и его чудо-богатырей – мировые факты. Россия освобождает от турецкого ига Грецию. Россия спасает Румынию, Россия заступается за попранные права австрийского императора. Российский народ проливает море крови, теряет сотни тысяч своих сынов и миллиарды денег за свободу болгар и сербов…

Все эти факты утверждают нас в мысли и о будущем величии России. Силой своей любви, милосердия, взаимопомощи, сострадания и самопожертвования Россия в будущем объединит все подвластные ей племена и станет на деле великой и славной Россией. Она объединит все славянские племена и станет всесоединенным единым великим государством. Она объединит и все остальные племена Европы и станет – одно великое общечеловеческое государство. И произведет это объединение она не оружием, не физической силой, а силой своего русского национального гения: силой любви, милосердия, сострадания и самопожертвования. Семена исторического прошлого дадут свои плоды в будущем и создадут величие и славу единой России.

Нужно строго отличать «космополитизм» и «общечеловечение». Космополитизм есть объединение человечества путем поглощения национальностей. Это есть объединение путем насилия и истребления слабейшего. Тогда как общечеловечение или всечеловечество – объединение различных наций в одно целое с сохранением психического лица каждой нации, причем в основе объединения лежит мир, любовь, согласие и взаимопомощь друг другу.

Эту нашу мощь, эту нашу силу, это наше величие все западные и другие народы видят, чувствуют, но не понимают и ненавидят Россию. Они ее не знают, но боятся. Они ее не понимают, но, судя по себе, завидуют и ожидают агрессивности и завоеваний. Они ожидают ее победы и своего низвержения и потому боятся и ненавидят ее.

Прежде всего, мы имеем какое-то особенное влечение к инородцам и иностранцам. Уже Крижанич отметил эту склонность славян к иностранцам и считал ее источником многих бедствий. Он называет эту склонность чужебесием и находит «избытно бешено верование к инородникам».