Русско-японская война, 1904-1905: Итоги войны.

Наши неудачи, позволительно высказать мнение, при сложившейся обстановке были объяснимы, но даже терпя неудачи, мы тяжко истощили своего противника, сами же все усиливались. Естественно, что должен был наступить перелом, при котором обстановка оказалась бы нам благоприятной.

Наша организация армии на основании опыта войны давала слишком малый процент бойцов сравнительно с общим числом чинов, находившихся на довольствии. Такое явление в высокой степени имело важные последствия: трудности по довольствию и содержанию армии были большие, а для действий в бою, при общем сильном составе армий, мы не располагали числом штыков, достаточных для победы над японцами.

Наши штатные составы различных родов оружия, а также парков, госпиталей, транспортов, полевых хлебопекарен, штабов, управлений и учреждений определяют весьма большой процент небоевого состава армии. Отсутствие у нас организованных тылов войск, необходимость производства обширных работ по проложению дорог, необходимость нарядов офицеров и нижних чинов в формировавшиеся транспорты, полевые хлебопекарни — все это еще более увеличивало небоевой элемент. Кроме того, обслуживание войсковых частей тем числом нестроевых, какое было положено по штату, оказалось невыполнимым. Пришлось по причинам, которые будут изложены ниже, допустить расход строевых [369] нижних чинов для домашних парадов. Так как в небоевом элементе ранения были лишь случайные, то при больших потерях в бою отношение небоевого элемента к боевому еще более возрастало. Обыкновенно в ожидании боя подтягивались к войскам все командированные, прекращались наряды на работы в тылу. Но и при всех принимавшихся мерах боевой состав мог доводиться лишь до 75 % всего наличного числа чинов. В конце марта 1905 г., когда мы производили весьма энергично подготовку театра военных действий до р. Сунгари, в 1 -и Маньчжурской армии боевой элемент армии составлял лишь 58 % в частях войск, большой же процент был отчислен на обслуживание тыла, на укомплектование разного рода управлений и учреждений{50}.

Но главная тяжесть боя, как и в прежние войны, легла на пехоту. Между тем именно на пехоту наиболее тяжело ложились и все наряды, командировки, пехота теряла наибольшее число ранеными, и в результате можно принять с большей вероятностью, что в веденных нами боях мы выставляли число штыков, равное лишь половине всех чинов, находившихся на довольствии{51}.

В апреле 1905 г. процент штыков в 1-й Маньчжурской армии относительно всего числа лиц, находившихся на довольствии, составил 51,9. С возвращением в строй выздоровевших от ран сила 1-й армии к концу ноября была до 192 000 ртов, из коих штыков было 105 879. Но в бой могло идти значительно меньшее число вследствие домашнего расхода, нарядов и командировок. Рядом принятых мер, ввиду того, что в августе 1905 г. ожидался переход в наступление, число штыков было доведено до 58,9 % всего числа чинов, находившихся на довольствии. [370]

Дабы выйти из этого положения и получить в бою роты сильного состава, мною уже за время командования 1-й Маньчжурской армией отдан был приказ от 27 мая 1905 г. за № 412, которым приказано было не вводить в счет штыков и допустить в виде временной меры расход строевых нижних чинов, считая в том числе 128 санитаров, 35 музыкантов и 48 человек для охраны обозов (вместо выделения для этой цели полных рот). Независимо от этого расхода, неимение сформированных войск для тылов службы, необходимость постройки в тылу дорог, мостов, охраны разных складов, помощь интендантской и санитарным службам, для полицейской службы в населенных пунктах, для службы в транспортах армии, формировавшихся на театре военных действий, и пр. требовались значительные наряды от войск. Правда, войска освобождались при этом от запасных старших сроков службы, но число штыков редело весьма заметно. Наконец, надо принять в расчет раненых, больных и слабых, находящихся при частях войск или госпиталях.

По всем этим причинам средний расход всех чинов 4-батальонного полка, считавшихся строевыми, но действительно отсутствующих или не несших боевую службу{52}, доходил до 800 человек{53}. Другими словами, отсутствовала почти четвертая часть полка боевого состава. Обойтись же без устройства этапных линий, без достаточной охраны каждого этапного пункта, без проложения дорог, постройки мостов, назначения в обозы и транспорты мы не могли. Несмотря на хорошее вознаграждение, во многих пунктах, особенно в ожидании боя, туземное население не нанималось на работы. Часть туземцев служила в наших транспортах, но это был элемент ненадежный: при первой тревоге они разбегались и часто уводили лошадей и арбы. Так, во время мукденских боев [371] вольнонаемный транспорт, состоявший при 1-й армии из 400 арб, весь разбежался. Попытки выписать русских вольнонаемных служащих делались, но не имели успеха, хотя, повторяю, вознаграждение было назначено очень хорошее.