Русско-японская война, 1904-1905: Итоги войны.

При нахождении, например, 1-й армии к югу от Хуньхе в конце 1904 г. и в начале 1905 г. при армии в 180 000 человек в подчинении начальнику военных сообщений для тыловой службы находилось 7000 воинских чинов. В конце июня 1905 г., когда численность 1-й армии дошла до 250 000 человек и тыл армии протянулся до р. Сунгари в глубину на 220 верст, на сообщениях армии находилось 10 000 человек, что тоже составляет 4 % всего состава армии. Вследствие неимения у нас тылов войск (или войск сообщений) большую часть вышеозначенных чинов приходилось первоначально назначать из состава армии и лишь впоследствии создавать штаты некоторых частей тылов службы.

Дорожные работы за время стоянки армии на Сыпингайских позициях состояли только для 1-й армии в проложении 1500 верст грунтовых дорог, мостов более трех сажен длины — 7 верст и гатей 56 верст. Эти работы удалось произвести большей частью вольнонаемным трудом [374] китайцев. Тем не менее и на работы в этот относительно спокойный период войска армии дали наряды 30 000 рабочих дней.

Служба интендантская требовала также большого наряда нижних чинов. В начале кампании полевое интендантство, ввиду отсутствия личного состава, не имело возможности заняться выпечкой хлеба. Поэтому все заботы о хлебопечении были возложены на войска, которые сами строили печи, сами закупали муку и выпекали из нее хлеб.

Прибывшие в Харбин и Ляоян 8 полевых хлебопекарен (из них 4 — в Ляоян) были все без обоза и команд. Команды пришлось назначить из войсковых частей. С мая 1904 г. хлебопечение благодаря принятым генералом Губером мерам перешло большей частью в руки интендантства.

Энергичная и талантливая деятельность полевого интенданта армии генерала Губера выручила армию из трудного положения, в котором она очутилась при все возрастающей численности ртов и сравнительно слабом числе поездов, которые могли уделяться интендантским грузам. При дружной работе своих помощников генералов Бачинского и Андро, генералу Губеру удалось весьма широко воспользоваться местными средствами, но при этом требовалось содействие для охраны запасов, охраны и конвоирования гуртов скота. Значительную часть фуража, мяса войска доставали собственным попечением. Приходилось командировать от полков, далеко от места расположения армии, значительные команды, которые продолжительное время оставались в отделе, ослабляя состав частей. Окарауливание полковых гуртов скота требовало постоянного наряда.

При сосредоточении войск, расположенных в Приамурском крае, войсковые части оставляли довольно большое число чинов для охраны оставляемых помещений и имущества. Между штабами этих частей и войсками всю войну поддерживалась связь. Из штаб-квартир войска получали зимой часть теплой одежды, летом [375] 1905 г. отвозили опять в штаб-квартиры свою теплую одежду. Эта служба требовала тоже довольно большого числа командированных. Наконец, наряды нижних чинов делались к топографам, производившим съемки, конвои к комиссарам и разным лицам и пр.

Все вышеперечисленные расходы вместе с больными и ранеными, числящимися в полках, составляли в среднем до 400-500 человек на полк. Этот наряд вместе с указанным мною выше расходом людей в 369 человек и составляет, как выше указано, средний расход строевых нижних чинов на полк до 800 человек. Очевидно, такой расход в весьма значительной степени понижал нашу боевую силу, что и надлежит принять во внимание при оценке боевой деятельности наших войск.

Особо серьезным недостатком организации наших войск в минувшую войну и было несоответствие числа штыков с числом ртов. Некоторые из причин этого явления рассмотрены выше.

Другие причины заключались в огромном развитии разных штабов, управлений и вспомогательных войсковых учреждений, парков, госпиталей, обслуживаемых офицерскими и нижними чинами. Эти заведения и учреждения тоже часто не удовлетворялись числом чинов, положенных по штату, и требовали наряда дополнительных чинов от войск. Массы обозов всякого рода загромождали пути и мешали быстрому передвижению войск. При этом, вследствие особенностей театра военных действий (горы, грязь), полезный груз, поднимавшийся на наших обозах (колесных и вьючных), приходилось весьма уменьшать.

Наши корпуса, особенно состоявшие из полков 3-батальонного состава, после сильных боев сохраняли 10 000 — 15 000 штыков, а вся громоздкая корпусная организация — артиллерия, парки, обозы, транспорты — сохранялась. Бойцы исчезали за этими бесконечными обозами, обращались как бы в прикрытие их.

Даже полковые знамена, которые должны были являться источником силы и способствовать укреплению [376] бойцов, во многих случаях преждевременно относились в тыл под прикрытие полуроты или роты, и этим ослабляли бойцов в самые важные для них минуты и материально и морально.

Мне пришлось предписать, чтобы в боях знамена держались при полковых резервах, а командиры полков принимали все меры к тому, чтобы в наиболее тяжелые минуты боя наши знамена, как и в минувшее время, служили символом силы и победы и способствовали к укреплению бойцов, а не к ослаблению их.