Русско-японская война, 1904-1905: Итоги войны.

Нет, конечно, в этом отношении ничего невозможного. Но десант в страну с воинственным 47-миллионным населением, где даже женщины примут участие в народной войне, — дело тяжкое даже для такой мощной державы, как Россия. Если же мы не разгромим Японию окончательно, если мы не лишим ее права и возможности иметь военный флот, то при первом же удобном случае, например, если Россия вынуждена будет вести войну на Западе, Япония атакует нас одна или особенно в союзе с западными врагами нашими на Востоке.

Необходимо иметь в виду, что Япония, будучи в силах ныне выставить против нас весьма быстро в поле, в Корее или в Маньчжурии, хорошо организованную и обученную армию в 150 000—180 000 человек, очень мало напряжет при этом силы населения. При численности в 47 000 000 и приняв для количества постоянной армии германскую мерку в 1 %, Япония, вместо 120 000 могла был иметь в мирное время 400 000, а в военное время — один миллион войска. Даже принимая вдвое меньшие расчеты, мы все же должны иметь в виду, что в относительно короткое время Япония будет в силах выставить против нас в Корее и двинуть в Маньчжурию 300 000 — 350 000 войск (постоянной армии). Если мы зададимся [151] целью присоединить к России Маньчжурию, то мы обречены будем на постоянное и быстрое увеличение наших сил настолько, чтобы только силами Дальнего Востока сдержать напор японцев в Маньчжурии».

Из этих строк видно, насколько серьезно Военное ведомство относилось к такому противнику, как Япония, и насколько было озабочено возможными осложнениями с Японией из-за Кореи.

Тем не менее, пока мы твердо держались решения очистить от наших войск Южную Маньчжурию и не вмешиваться в корейские дела, опасность разрыва с Японией была устранена.

Еще в 1900 г. наше правительство обязалось уважать территориальную неприкосновенность Китая, и поэтому вопрос об очищении от наших войск Маньчжурии в принципе был решен утвердительно. Очевидно, готовясь уйти из Маньчжурии, мы не могли одновременно подготовлять Маньчжурию как театр военных действий.

В вопросе об очищении Маньчжурии возникло разногласие во взглядах между военным министром и начальником Квантунской области по вопросу о значении для России Южной Маньчжурии.

Военный министр признал, что занятие нами Южной Маньчжурии не дает России выгод и представляет только опасность со стороны корейской границы с Японией и опасность от занятия Мукдена со стороны Китая. Поэтому скорейшее очищение нами Южной Маньчжурии и Мукдена, по мнению военного министра, представлялось крайне необходимым. Начальник Квантунской области, со своей стороны, имел основание утверждать, что прочное занятие Россией Южной Маньчжурии обеспечит надежным образом связь России с Квантуном. Существовало также незначительное разногласие между министрами финансов и военным относительно увода наших войск из Северной Маньчжурии. Министр финансов предполагал достаточным оставить для охраны магистрали только войска пограничной стражи. Военный министр, на основании опыта усмирения восстания 1900 г., [152] полагал необходимым, возможно скорее очистив от наших войск Южную Маньчжурию, очистить от наших войск в Северной Маньчжурии все населенные пункты, находящиеся вне железной дороги, в том числе Гирин и Цицикар, но на самой магистрали в Харбине оставить небольшой резерв на случай возобновления беспорядков. Сила этого резерва признавалась достаточной от 2 до 4 батальонов и одной батареи. Кроме того, по мнению военного министра, надлежало продолжать обеспечивать несколькими небольшими постами связь Харбина с Хабаровском по Сунгари и связь Цицикара с Благовещенском.

Заключенный договор с Китаем 26 марта 1902 г. положил конец этим разногласиям. Согласно сего договора, как из Южной, так и из Северной Маньчжурии надлежало вывести наши войска, кроме линии железной дороги, и для сего были назначены определенные сроки. Для Военного ведомства эти решения были большим облегчением, ибо являлась надежда «возвратиться на Запад» по нашим военным делам.

Первоначально в шестимесячный срок мы должны были очистить западную часть Южной Маньчжурии от Шанхайгауня до р. Ляохе, и в назначенный срок вполне точно выполнили это обязательство. Во второй шестимесячный срок мы должны были очистить от войск остальную часть Мукденской провинции с городами Мукденом и Инкоу. Военное ведомство вполне сочувствовало этой мере и энергично готовилось к приведению ее к исполнению. Для войск, выводимых из Маньчжурии в Приамурский край, спешно возводились на линии Хабаровск — Владивосток казарменные помещения. Планы перевозки войск были составлены, утверждены, и перевозка уже началась. Был очищен и Мукден. И вдруг все это неожиданно было приостановлено распоряжениями начальника Квантунской области по причинам, которые до сих пор недостаточно выяснены. Известно, однако, что приостановка в очищении Южной Маньчжурии от наших войск совпала с первой поездкой отставного статс-секретаря Безобразова на Дальний Восток. [153]