Русско-японская война, 1904-1905: Итоги войны.

Отвергнув часть этих требований, адмирал Алексеев, к сожалению, согласился выслать в Шахецзы одну охотничью команду в 150 человек конных стрелков и выдвинул на Фынхуанчен конный отряд из полка казаков с орудиями. Меры эти получили особо важное и невыгодное для нас значение, ибо были приняты в то время, когда мы обязаны были очищать Мукденскую провинцию от наших войск. Вместо увода войск из Южной Маньчжурии мы, приостановив и очищение Мукдена, заняли такие пункты к стороне Кореи, которые ранее не занимались.

Министры иностранных дел, финансов и военный вполне дружно сознавали всю опасность, какая грозит нам на Дальнем Востоке, если мы будем продолжать оттягивать исполнение наших обязательств по отношению к Китаю по очищению Маньчжурии от наших войск и, в особенности, если не будет прекращена деятельность Безобразова в Корее. Эти министры испросили назначения особого совещания, которое и состоялось 5 апреля 1903 г. В совещании рассматривались предложения Безобразова, разосланные членам совещания в особой записке. Эти предложения имели целью усиление стратегического положения России в бассейне р. Ялу. [156]

Все три вышеуказанных министра твердо и определенно высказались против предложения Безобразова и признали необходимым если и сохранить его предприятие на р. Ялу, то придать ему исключительно коммерческий характер. Министр финансов авторитетно доказывал, что в ближайшие 5—10 лет задача России должна заключаться в завершении начатых предприятий и в успокоении Дальнего Востока. Министр финансов заявил также, что не всегда, быть может, взгляды отдельных ведомств по возникающим на Дальнем Востоке задачам безусловно совпадают между собой, но никогда различия во взглядах министров иностранных дел, военного и финансов не выражались в форме разнодействия ведомств.

Министр иностранных дел в особенности доказывал опасность предложения Безобразова приостановить очищение Маньчжурии от наших войск.

По выслушивании изложенных мнений Его Императорскому Величеству благоугодно было высказать, что война с Японией весьма нежелательна и что нам необходимо стараться водворить спокойствие в Маньчжурии. Поэтому общество, которое надлежит образовать на р. Ялу для эксплуатации лесов, должно быть основано на чисто коммерческих началах, и к участию в нем могут быть допущены иностранцы. По тем же соображениям от участия в обществе должны быть устранены военные чины.

Для ознакомления на месте с нашими нуждами на Дальнем Востоке и с настроением умов в Японии я был командирован на Дальний Восток. В Японии, встретив самый предупредительный и радушный прием, я убедился в желании правительства избежать разрыва с Россией, но для сего требовалось придать полную определенность нашим действиям в Маньчжурии и отказаться от вмешательства в дела Кореи. Напротив того, продолжение авантюры Безобразова и Комп. в Корее грозило разрывом. Такое заключение и было мною телеграфировано в Петербург.

Между тем после моего отъезда на Дальний Восток опасность разрыва с Японией из-за корейских дел значительно возросла, особенно когда 7 мая министр финансов [157] заявил, «что после объяснения со статс-секретарем Безобразовым, он по существу дела не стоит с ним в разногласии».

В Порт-Артуре на бывших совещаниях Алексеев, Лессар, Павлов и я дружно высказались за придание предприятию на Ялу чисто коммерческого характера. Мною заявлено было мнение о необходимости вовсе прекратить его. Я добился отозвания нескольких офицеров, участвовавших в предприятии, и предложил подполковнику Мадритову, заведовавшему военно-полицейской частью предприятия, подать в отставку или бросить несоответственную, по моему мнению, для офицера, носящего мундир Генерального штаба, деятельность. Мадритов выбрал первое. Все военные требования, предложенные адмиралом Алексеевым, по обсуждении их совместно со старшими начальниками войск, на Квантуне были выполнены с большой быстротой (представления и распоряжения делались из Порт-Артура). Уже осенью 1903 г. я получил благодарность от адмирала Алексеева за быстрое приведение этих мер в исполнение.

Ввиду выраженного мне неоднократно адмиралом Алексеевым мнения о том, что он совершенно против безобразовских предприятий и всеми силами сдерживает их и что он, Алексеев, убежденный сторонник мирного соглашения с Японией, я отправился из Порт-Артура в июле 1903 г. в Петербург с полной надеждой, что устранение разрыва с Японией вполне в наших руках.

Свои заключения по поездке на Дальний Восток я изложил в особой записке, представленной 24 июля 1903 г., в которой с полной откровенностью излагал и мнение, что если мы не положим конец неопределенному положению дел в Маньчжурии и авантюристической деятельности Безобразова в Корее, то должны ожидать разрыва с Японией. Записка эта была в копиях доставлена министрам финансов и иностранных дел и встретила их полное одобрение.