Русско-японская война, 1904-1905: Итоги войны.

В то же время генерал-адъютант Алексеев ошибочно полагал, что при ведении переговоров надо проявлять твердость, неуступчивость, что уступка ведет за собой новые уступки, и в результате политика уступок скорее нас приведет к разрыву с Японией, нежели твердая политика.

В газете «Наша жизнь» (№158, 21 июня) напечатана статья, получившая широкое распространение в русских [172] и иностранных газетах, под заглавием «Твердая политика наместника Алексеева» следующего содержания:

«В настоящее время, когда неудачи наших сухопутных и морских военных действий со всеми испытанными нашими армией и флотом ужасами, неслыханными поражениями направляют мысли всех к разрешению вопроса об истинных виновниках и попустителях этой злополучной войны, казалось бы, следовало бы иметь в виду, при суждениях о степени участия различных учреждений и лиц предшествовавшей разрыву дипломатических сношений между Россией и Японией политике нашей на Дальнем Востоке, что представителем интересов России был наместник, близко знакомый со всеми политическими обстоятельствами, мнение которого относительно положения дел на Дальнем Востоке должно было считать авторитетным.

Политика генерал-адъютанта Алексеева была «твердая», и все его старания были направлены, главным образом, и исключительно, к ограждению от умаления политического положения России на Дальнем Востоке; по этой именно причине он находил невозможным оставить Маньчжурию после трехлетней ее оккупации.

В сентябре 1903 года, невзирая на необходимость уступок Японии, Алексеев находил по поводу проекта ответных предложений японскому правительству, что, по его мнению, японский проект обнаруживает «совершенно недоступную притязательность», а потому вести переговоры с Японией возможно «только в том случае, если предварительно будет решено продолжать оккупацию Маньчжурии», и это решение только и могло, «по глубокому убеждению» Алексеева, соответствовать положению нашему на Дальнем Востоке.

Взгляд бывшего наместника, основанный «на совокупности наблюдаемых политических обстоятельств, был таков: что «ожидать» успеха переговоров возможно лишь при условии, если с полной ясностью дать понять японскому правительству, что права и интересы свои в Маньчжурии Россия намерена отстаивать вооруженной рукой». [173]

С этой целью, ввиду «вызывающего образа действий» Японии, Алексеев предлагал целый ряд мер, в числе коих находилось, «в случае высадки в Чемульпо, Цинампо или в устье р. Ялу, оказание противодействия открытой силой в море».

Алексеев был «глубоко убежден», что «важнейшим способом» для достижения соглашения с Японией «может быть только непоколебимая решимость в своевременном принятии мер, которые одни в состоянии удержать Японию от осуществления ее чрезмерно честолюбивых намерений».

Когда же в декабре 1903 г. японским правительством были переданы ответные предложения на выработанный Алексеевым проект соглашения, каковой представлялся Алексееву «почетным для Японии выходом из положения, которое она сама создала заносчивым образом действий», то эти предложения Алексеев признал «равносильными требованию от русского правительства форменного признания протектората Японии над Кореей», а изложенные в ответ Японии требования нашел «настолько притязательными», что, «по глубокому убеждению», не могло быть «ни малейших колебаний в решении считать их неприемлемыми». Предъявляя таковые требования, «Япония выступает с домогательствами, превосходящими всякий благоразумный предел», а потому Алексеев находил невозможной какую-либо дальнейшую уступку и считал более правильным прекратить переговоры, объяснив Японии, что в предложениях своих Россия «дошла до крайних пределов миролюбивой сговорчивости и дальше идти не может».

Вслед за сим, ввиду начавшейся в конце декабря 1903 г. оккупации Кореи японцами, Алексеев настоятельно рекомендовал «в видах необходимой самообороны» принять соответствующие меры «для поддержания нарушаемого оккупацией Кореи равновесия», т. е. занять нижнее течение р. Ялу и мобилизировать области Дальнего Востока и сибирских губерний. [174]

По получении же последних японских предложений Алексеев уже в начале января 1904г., находя, что эти предложения Японии «по существу и по тону японского сообщения еще более притязательны и самоуверенны, чем прежде», настаивал на прекращении переговоров, утверждая, что продолжение их «не может привести к примирению обоюдных интересов», а что «проявление уступчивости повлечет к значительной потере нашего престижа и к чрезмерному возвеличению Японии в глазах всего Востока».

Не пострадало ли ныне достоинство России еще в большей мере?

Это было за три недели до разрыва дипломатических сношений.