Читаем Русско-японская война и ее влияние на ход истории в XX веке полностью

Одной из наиболее пострадавших от сложившейся в Восточной Азии ситуации стран был Китай. Япония и США не допустили его участия в войне, несмотря на то что она велась на его территории, поскольку вмешательство Китая могло привести к мировой войне. Вместо этого он, как и Корея, стал жертвой военных действий [Nish 2004:3; Nish 20056:22]. При заключении договоров после войны Россия и Япония не спрашивали мнения Китая. Так произошло и в Портсмуте, когда, казалось, политическими требованиями Китая никто не интересовался [Kawashima 2004]. Комура, возвращаясь в Японию, посетил Китай, где его ознакомили с возражениями против размещения российских и японских войск, предусмотренного Портсмутским мирным договором:

Китай будет настаивать на возражениях, которые он высказал несколько недель назад России и Японии относительно некоторых пунктов мирного соглашения. В документе соглашения говорится, что войска из Маньчжурии должны быть выведены в течение 18 месяцев. Китай выразил решительный протест относительно этого пункта, утверждая, что установлен слишком длительный период. Власти Китая предложили сократить его до 9 месяцев. Кроме того, Китай выразил несогласие относительно другого пункта договора, предусматривающего, что в Маньчжурии останется и российская, и японская вооруженная охрана для защиты железных дорог в провинции, принадлежащих этим странам. Согласно заключенному соглашению каждый километр [Sic!] железной дороги будет охранять 15 человек вооруженной охраны. Согласно подсчетам Китая, это будет означать размещение российских и японских войск, насчитывающих приблизительно 20 000 человек. В возражениях Китая, отправленных и в Санкт-Петербург, и в Токио, говорится о том, что Китай способен сам обеспечить защиту собственности России и Японии на своей территории[237].

Однако эти возражения не были восприняты серьезно ни в России, ни в Японии. Японо-китайские отношения ухудшились, в частности, во время Первой мировой войны, когда 21 требование укрепило положение Японии в регионе, а США совершили интервенцию для сохранения политики открытых дверей и, следовательно, для защиты своих экономических интересов.

Японо-американские отношения после Русско-японской войны развивались еще хуже. Несмотря на то что либеральный политик Юкио Одзаки (1858–1954) отправил в Вашингтон в 1910 году саженцы вишни в знак благодарности США за посредничество в переговорах [Buchanan 1950], Портсмутский мирный договор негативно повлиял на отношения двух стран [Wolff 20086: 131–133]. Америка стала вести в Тихоокеанском регионе более амбициозную политику с целью стать мировой морской державой и защитить свое положение от растущей мощи Японии на другой стороне Тихого океана [Pollock 1905:244–245]. Последовательная поддержка Рузвельтом интересов России привела к появлению в Японии антиамериканских настроений. Люди воспринимали США как предателей, и, несмотря на то что Япония достигла своих изначальных целей, условия мира оценивались как унизительные. На следующий день после подписания уполномоченными лицами договора в Токио начались Хибийские беспорядки, являвшиеся выражением общественного гнева и прекратившийся только тогда, когда японский император ввел военное положение. В канзасском издании «The Topeka State Journal» события в японской столице были описаны подробно:

Перейти на страницу:

Все книги серии Современная западная русистика / Contemporary Western Rusistika

Феномен ГУЛАГа. Интерпретации, сравнения, исторический контекст
Феномен ГУЛАГа. Интерпретации, сравнения, исторический контекст

В этой книге исследователи из США, Франции, Германии и Великобритании рассматривают ГУЛАГ как особый исторический и культурный феномен. Советская лагерная система предстает в большом разнообразии ее конкретных проявлений и сопоставляется с подобными системами разных стран и эпох – от Индии и Африки в XIX столетии до Германии и Северной Кореи в XX веке. Читатели смогут ознакомиться с историями заключенных и охранников, узнают, как была организована система распределения продовольствия, окунутся в визуальную историю лагерей и убедятся в том, что ГУЛАГ имеет не только глубокие исторические истоки и множественные типологические параллели, но и долгосрочные последствия. Помещая советскую лагерную систему в широкий исторический, географический и культурный контекст, авторы этой книги представляют русскому читателю новый, сторонний взгляд на множество социальных, юридических, нравственных и иных явлений советской жизни, тем самым открывая новые горизонты для осмысления истории XX века.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Коллектив авторов , Сборник статей

Альтернативные науки и научные теории / Зарубежная публицистика / Документальное
Ружья для царя. Американские технологии и индустрия стрелкового огнестрельного оружия в России XIX века
Ружья для царя. Американские технологии и индустрия стрелкового огнестрельного оружия в России XIX века

Технологическое отставание России ко второй половине XIX века стало очевидным: максимально наглядно это было продемонстрировано ходом и итогами Крымской войны. В поисках вариантов быстрой модернизации оружейной промышленности – и армии в целом – власти империи обратились ко многим производителям современных образцов пехотного оружия, но ключевую роль в обновлении российской военной сферы сыграло сотрудничество с американскими производителями. Книга Джозефа Брэдли повествует о трудных, не всегда успешных, но в конечном счете продуктивных взаимоотношениях американских и российских оружейников и исторической роли, которую сыграло это партнерство.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Джозеф Брэдли

Публицистика / Документальное

Похожие книги

1941: фатальная ошибка Генштаба
1941: фатальная ошибка Генштаба

Всё ли мы знаем о трагических событиях июня 1941 года? В книге Геннадия Спаськова представлен нетривиальный взгляд на начало Великой Отечественной войны и даны ответы на вопросы:– если Сталин не верил в нападение Гитлера, почему приграничные дивизии Красной армии заняли боевые позиции 18 июня 1941?– кто и зачем 21 июня отвел их от границы на участках главных ударов вермахта?– какую ошибку Генштаба следует считать фатальной, приведшей к поражениям Красной армии в первые месяцы войны?– что случилось со Сталиным вечером 20 июня?– почему рутинный процесс приведения РККА в боеготовность мог ввергнуть СССР в гибельную войну на два фронта?– почему Черчилля затащили в антигитлеровскую коалицию против его воли и кто был истинным врагом Британской империи – Гитлер или Рузвельт?– почему победа над Германией в союзе с СССР и США несла Великобритании гибель как империи и зачем Черчилль готовил бомбардировку СССР 22 июня 1941 года?

Геннадий Николаевич Спаськов

Публицистика / Альтернативные науки и научные теории / Документальное
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика