Русско-японская война и ее влияние на ход истории в XX веке

Взываю к твоим дружеским чувствам ко мне: пожалуйста, никогда больше не заговаривай об отставке. Отправь мне телеграмму с текстом «хорошо» для ответа на это письмо, тогда я пойму, что ты остаешься. На следующее утро после твоей отставки императора не будет в живых! Подумай о моей бедной жене и детях![307]

Однако внести изменения в соглашение было на практике невозможно, в особенности потому, что российский министр иностранных дел Дамсдорф был категорически против сближения с Германией. Любая попытка внести изменение могла быть использована как повод для полного отказа от ратификации Бьёркского соглашения[308]. Кроме того, казалось, что Николай II также неспособен или не хочет настоять на ратификации соглашения, в особенности из-за упорного сопротивления своего собственного Министерства иностранных дел и своей союзницы Франции, которая могла повлиять на финансы России после Русско-японской войны. Скорее оправдываясь, он написал своему кузену в Берлин следующее:

Тебе, конечно, известно, что через несколько дней Портсмутский мирный договор будет ратифицирован. Тогда наше Бьоркское соглашение должно войти в силу. Этот, в высшей степени ценный документ, следует еще подкрепить или пояснить для того, чтобы дать всем заинтересованным сторонам возможность честно и смело выполнять свои обязательства.

Важнее всего привлечь Францию в наш оборонительный союз и создать континентальную лигу, согласно статье 4-ой Бьокрского договора.

Но если бы Франция отказалась присоединиться к нам, то не только отпала бы статья 4-ая, но и в корне изменился бы и смысл ст. 1-й, ибо обязательства, о которых она говорит в настоящей редакции, касаются других Европейских держав, в том числе и Франции – союзницы России…

Во время твоего пребывания в Боьрке я не имел при себе подписанных моим отцом документов, которые ясно определяют принципы нашего союза с ней и, конечно, исключают все, что могло бы привести к столкновению с ней.

<…> Поэтому я полагаю, что Бьоркский договор не должен быть проводим в жизнь до тех пор, пока мы не узнаем, как к нему отнесется Франция [Переписка 1923: 122–123][309].

Ни Министерство иностранных дел, ни Вильгельм II не смогли использовать политические возможности, которые давала им Русско-японская война. Россия была привязана, в основном своими финансовыми потребностями, к Франции, и Германия была не в состоянии повлиять на эти отношения, развивавшиеся с 90-х годов XIX века. Как точно подчеркнула Дженнифер Сигел в своей книге «За мир и деньги», 80 % долгов России перед Первой мировой войной были перед Францией [Siegel 2014: 2][310], поэтому царь не мог развернуться к Германии, даже если бы очень этого хотел.

Желание Германии сблизиться с Россией казалось понятным, но при этом не обсуждалась ситуация с Австрией в свете желанного соглашения. Как бы Бьёркское соглашение работало в условиях конфликта интересов России и Австрии на Балканах? Эти вопросы оставались без ответа, а выгода от самого договора для России не стоила и малой доли хороших отношений с Францией. С политической точки зрения Германия не смогла обернуть события в Восточной Азии в свою пользу. Тем не менее эти события в значительной степени повлияли на военное планирование в Германии в будущем, что мы рассмотрим в следующем разделе.

Германские вооруженные силы и Русско-японская война