Русско-шведская война. 1610–1617

Весной проблемы с обеспечением войск в окрестностях Новгорода еще более обострились. Горн был вынужден стянуть в Новгород основную часть гарнизонов из Старой Руссы, Порхова, Тесово, Саарской мызы и многих других мест, так как «по нерадению местных крестьян в припасах для них недостаток». Из ранее упомянутых 424 тонн зерна, доставленных из Финляндии, которые первоначально предназначались для выплаты очередного взноса за выкуп у Дании крепости Эльвсборг и которые король выделил для войск в России, к середине июня до крепости Ниеншанц дошло всего несколько десятков тонн. Зерно было распределено между полком Коброна и гарнизоном Ладоги. Потребности остальных войск были удовлетворены лишь в незначительной степени, поэтому «стало крайне важно, чтобы оставшееся зерно было доставлено как можно быстрее». Из-за проблем со снабжением Горн только 1 июля, то есть когда новый урожай уже можно было использовать для нужд кавалерии, «смог выделить большую часть конницы, которую ему удалось быстро собрать под Псковом, для использования вместе с пехотой у Чудского озера на сбор зерна у местного населения, что было для нас очень важно». Сформированный исключительно для выполнения этой задачи кавалерийский отряд состоял всего из 91 всадника из эскадронов Хенрика Флеминга, Кристера Ханссона и Класа Кристерссона. 19 июля этот небольшой отряд все еще находился в Гдове. В это же время Горн сообщил Густаву Адольфу, что он будет сопровождать английского посредника Мерика на пути из Новгорода в Нарву, чтобы ожидать там прибытия короля[449].

Посланник английского короля Джон Мерик уже начал работу в первой половине 1615 г. в качестве посредника при переговорах о мире. По мнению Горна, царь и правительство возлагали на Мерика большие надежды. Горн сообщал королю: «Русские предполагают, что он сумеет своими предложениями и посредничеством и условиями у В.К.В-ва добиться для них выгод, и в особенности добиться перемирия между В.К.В-вом и ими, потому что иначе могла бы быть предпринята осада Пскова, чего москвичи очень боятся, как стало известно»[450].

5 июня Мерик прибыл в Новгород. Через три дня он встретился с Э. Горном и спросил его, намерен ли король осадить Псков и принять на службу поляков, и не находятся ли последние теперь под Псковом? Мерик должен уведомить об этом царя и правительство, так как они просили узнать об этом, как он только прибудет из Москвы в Новгород. Горн сообщил Мерику о намерении Густава Адольфа предпринять осаду Пскова; поэтому он (Горн) и не заключает перемирия, пока не получит от короля предписания. Поляки же, по словам Горна, находились у города и желали поступить на королевскую службу.

Прибыв в июле в Нарву, Мерик позднее в беседе с королем поднял вопрос об осаде Пскова, однако отговорить короля не смог. Несмотря на дипломатические меры, шведы продолжали готовиться к осаде Пскова[451].

Следует упомянуть, что в конце июня, перед отплытием в Россию, Густав Адольф торжественно прощался в присутствии Совета со своей матерью и принцем Юханом. В длинной речи, произнесенной по этому случаю, он уделил много места мирным инициативам, с помощью которых намеревался реализовать свои обещания, данные в Эребру, а именно: привлечению посредничества Англии, переписке Делагарди с Трубецким, которая заменила запланированный обмен письмами с царем, а также мирным предложениям, сделанным Делагарди, Хенриком Горном и Эвертом Горном в октябре 1614 г.[452]

На Государственном совете Густав Адольф заявил: «Никто по истине не может сказать или утвердить, что я позволил пропустить какой-либо случай, который мог бы быть использован для мира и успокоения… если навязанная за грехи война еще продолжается, то это не моя, а вина всех нас грешников…» Слова короля понятны, если вспомнить, что риксдаг в Эребро еще в январе 1614 г. настаивал на установлении мирных отношений с Русским государством. Король продолжал: «Я хочу с божией помощью еще впредь, как до сих пор, не жалеть никаких сил, чтобы поискать счастья и чести, чтоб через меня отечество могло быть выведено из бурного и свирепствующего океана войны в желательную гавань и порт мира»[453].

Король поручил присутствующим членам Совета направить в Москву письма с призывом к согласию и примирению. Он также указал, что если исход переговоров окажется неопределенным, то единственным возможным способом достижения цели будут военные действия. Важнейшей задачей он считал объединение прибывших с ним новых войск с войсками, уже некоторое время находившимися в России. На успех мирных переговоров он не очень надеялся[454].

Так как начало мирных переговоров при посредничестве Англии было назначено на 10 августа в Боровичах, то Густав Адольф был непреклонен в намерении осадить Псков, чтобы таким образом принудить царя к миру[455].