Русско-шведская война. 1610–1617

Согласно Первой Псковской летопси события развивались следующим образом: «И повел с трех мест бити, и вдоль и поперек, ис 15 пушек из за Великой от Ильи пророка, и в 3 дни башню и стену до земли розбиша. Мнозииже неверные отъезжающие во град, вси единогласно поведающие гражданам Божие поможение на враги: видяху многожду изо лба церковного Преподобного Варлаама велию стрельбу бывающую, и в полках Королевских многих храбрых побивающее до смерти богоранными стрелами, да не хвалятся нечистивые, яко в 3 день возьмут град Псков, а того ради Краль 3 дни повел церковь ломати промыслы показа, семь сот ядер огненных на град пусти, а прочим чюгунным чесла нести. Гражданеж с Немцы велию брань творящие на всяк день выласками; но Божья благодать всегда гражданам преспеваше»[521].

Тем временем у шведской артиллерии стали заканчиваться боеприпасы, и она могла вести огонь лишь периодически, чтобы «не дать русским произвести полный ремонт». В этих условиях король отказался от штурма, так как он был бессмысленным, и решил дождаться подвоза боеприпасов, «которые, как мы ожидаем, прибудут сегодня к рассвету». Когда они будет доставлены, то по заявлению короля «я приступлю к делу со всей серьезностью»[522].

Автор Первой Псковской летописи пишет о многочисленных вылазках. Эти слова подтверждаются еще несколькими документами. По словам Томилы Белухина, вышедшего из шведского лагеря 23 сентября, «из наряду по городу бьют и городовой стены выбили немного, а что де выбьют, и тут ночыо псковичи заделают, тарасы зарубают и туры ставят». Вместе с этим Т. Белухин сообщал: «А унялась де была из наряду стрелба, не били по городу дни с три, и псковичи де чаяли, что в те поры ведут подкоп, и из города выходили и подкопов осматривали, и по ево де поход под город подкопов не бывало». То есть воеводы предположили, что перерыв в стрельбе шведской артиллерии связан с ведением саперами короля подкопа под стену крепости, и произвели вылазку[523].

О вылазке произведенной гарнизоном Пскова русским послам сообщил сын боярский Иван Софонов, отправленный Д.И. Мезецким с товарищами к Меррику, по возвращении из Новгорода в Осташков 30 сентября 1615 г. Он встретил 27 сентября английского дворянина, посланного Мериком к шведскому королю, проводник которого рассказал: «…были де подо Псковым покопаны ямы [шанцы] блиско города и при нем де изо Пскова была выласка конная и пешая, и немец де из ям выбили и топтали немец конных и пеших до Снетной горы и убили де у них всякого человека с триста человек». Подобный рассказ, за исключением упоминания погони до Снетной горы, передал послам сын боярский Иван Моклоков[524].

Сохранились сведения, переданные московским послам 16 октября прибывшим из Старой Руссы подъячим Григорием Сулешевым: «Сказывали де ему татаровя, которые при нем приехали из подо Пскова октября в 5 день, Павел Тебердеев с товарыщи, что король стоит подо Псковом на Снетной горе, а Самойло де Кобрин стоит у мельницы, которая на Пскове реке, а сколько де с королем людей, тово не сказал. А наряд де с королем подо Псковом есть большой и проломной. А бьют деи по городу беспрестани, збили де две башни, а стены де выбили много, и приступ деи к городу был, и салдаты де в башне сидели, и государевы де люди з башни их збили. И толко де прибылных людей вскоре и вспоможены псковичем не будет, и надо Псковым де чаять дурна»[525]. Описание событий очень напоминает перипетии штурма 9 октября, о котором будет рассказано дальше. По мнению автора, в сведениях приведена ошибочная дата прибытия татар из-под Пскова – 5 октября, соответственно описанные события были позднее.

Одновременно шведами велся обстрел Петровских ворот, находившихся на южной – Напольной стене Окольного города. По словам Савостки Вощеницына, ездившего в королевский лагерь торговать и выехавшего из-под Пскова снова в Новгород 28 сентября: «А приступу де ко Пскову не бывало давно. А наряду де проломного с королем нет, а бьют де по городу по Петровской башне всегды ис полуторных пушечек, а что де выбыот, и то де во Пскове государевы люди заделают». Проломный наряд вопреки первоначальным планам Густава Адольфа здесь не устанавливался, огонь велся из полуторных пищалей, вероятно 6-фунтовых. В ответ псковские артиллеристы «по королевским таборам стреляют и много де у них побивают лошадей»[526].