Русско-шведская война. 1610–1617

Таким образом, ситуация сложилась так, что Делагарди пришлось действовать самостоятельно. Он опасался, что даже если поляки не нападут на его солдат, они все равно могут помешать достижению их целей. Главным опасением Делагарди было то, что поляки нападут на Псков. В то же время события в России заставляли его продолжать начатый ранее путь. Даже получив известие об избрании Михаила Романова царем, о чем ему сообщили в первой половине апреля, Делагарди не терял надежды на какой-то перелом, поскольку надеялся на раскол между казаками и богатыми слоями русского общества. К сожалению, риск того, что прошведская фракция в Москве прекратит свое существование, возрастал с каждым днем. В то же время до него доходили сообщения о скором наступлении русских. Под влиянием стольких негативных фактов Делагарди наконец ответил на письмо Гонсевского. Он заявил, что не намерен нападать на поляков, если они будут уважать целостность Новгорода и не будут мешать шведам в их операциях. Вопрос о постоянном мире и дружбе он оставлял открытым, так как для принятия столь далеко идущих решений необходимы соответствующие доверенные лица, и поэтому обе стороны должны обратиться к своим правителям за дальнейшими инструкциями. До их прибытия, говорилось в документе, военные действия должны быть приостановлены. Делагарди не стал рассматривать вопрос о сотрудничестве с поляками, но, заключив соглашение с Гонсевским, снова решил, как и в прошлом году, обратиться за помощью к независимым казачьим отрядам. В результате один из казачьих командиров, Сидор, перешел на шведскую службу, приведя с собой 1500–2000 всадников. Делагарди сослался в этом случае на перемирие, заключенное с Гонсевским.

Когда Делагарди достиг соглашения с Гонсевским, он получил 18 марта ответ короля на свои предложения относительно отношений с Польшей и его заявление относительно компромиссного предложения Сигизмунда. Густав Адольф в это время был занят подготовкой к встрече в Выборге. Он не подозревал своего командующего в России в каком-либо заговоре, но заявил, что «неопределенное и ложное перемирие» может лишь открыть путь полякам в Россию и уничтожить любые перспективы предстоящих переговоров. Такая польско-шведская дружба может показаться «довольно странной» для русских. В ответе от 9 июня Делагарди подробно оправдал свои действия. По его мнению, несмотря на произошедшие в Москве неблагоприятные для Швеции изменения, план, основанный на принципах династической политики, должен быть продолжен. Поэтому он с радостью ожидает приезда Карла Филиппа и призывает поторопиться. Когда прибудет подкрепление, осада Пскова должна возобновиться. Хотя город и присягнул на верность новому царю Михаилу Романову, сделали это только низы народа, которые, как и прежде, остались верны делу нового царя. Однако представители высших классов не верят в возможность сопротивления, как Польше, так и Швеции и поэтому склоняются в пользу кандидатуры Карла Филиппа. Основной причиной немедленной осады Пскова была необходимость обогнать поляков. Что касается поляков, продолжал Делагарди, то он стремится достичь с ними взаимопонимания, как он выразился в своем письме от 18 марта. Благодаря этому Швеция получит свободу действий на севере. Приведя военные причины перемирия, он объявил, что «теперь, с помощью милостивого Бога, можно будет установить мир и согласие между Швецией и Польшей, без вреда для Швеции и с ее пользой». Густав Адольф был обеспокоен соглашением о прекращении огня и сотрудничестве с польским противником, хотя и не мог отрицать, что в тогдашней ситуации эти действия были необходимы, но не хотел соглашаться на соединение польских войск со шведскими и поэтому приказал, чтобы Делагарди распустил казаков. В очередной раз выяснилось, что командующий шведскими войсками в России проводил политику, несовместимую с намерениями шведского правительства. Однако в то время, когда Густав-Адольф отправил Карла Филиппа в Финляндию и дал указания своим комиссарам для переговоров в Выборге, его решения не могли быть иными.

Решение отправить Карла Филиппа в Выборг было принято в ноябре 1612 г. В конфиденциальной переписке его миссию называли «отвлекающим маневром» в соответствии с обстоятельствами того времени. На самом деле шведская политика преследовала прежде всего одну цель: усилить военную мощь государства. Густав Адольф, который все еще жил своими мечтами, в очередной раз предпринял неудачную попытку выдвинуть собственную кандидатуру. В то же время он настойчиво подчеркивал, что успех в династической политике не может быть достигнут ценой уступок в политике экспансии.