Русско-шведская война. 1610–1617

Вероятно, казаки гораздо раньше начали рассматривать кандидатуру Михаила Романова, который в итоге и был выбран. Это был, несомненно, удачный выбор. Ведь этот молодой человек происходил из аристократической семьи и не внушал такого панического страха, как сын самозванца или псковский самозванец (Лжедмитрий III). В то же время он оправдал ожидания глубоко укоренившегося в народе православия, а значит, и национального сепаратизма. Никто не мог поверить, что Карл Филипп перейдет в православие. С другой стороны, Романов был сыном митрополита Филарета, который вместе со смоленскими посланниками пребывал в польской тюрьме. Клерикальная оппозиция, враждебно относившаяся к еретику-иностранцу, в это время возобновила свои старые связи с представителями народного, национального и религиозного сепаратизма. Коллизии семьи Романовых с недавно исчезнувшим правящим родом сохранили то, что еще можно было спасти от династической легитимности. Кроме того, тот факт, что семья занимала славное место в русской истории, привлекал национальное сознание. Молодой возраст Романова предвещал, что лидеры фракции, намеревавшиеся возвести его на престол как правителя своего рода, получат в будущем большую свободу действий. Однако когда появилась кандидатура Романова, возникли два противоположных мнения. Одни выбирали иностранца, другие – русского. Пожарский пытался показать, что в союзе со Швецией он пытается спасти страну от внутренней анархии и противостоять польским планам вторжения в Россию. Поэтому очевидно, что основной акцент в приводимых им аргументах был сделан на национальной целостности государства. «Россия, – утверждал Пожарский, – не сможет противостоять ни Польше, ни Швеции. Поэтому необходимо заключить союз со Швецией, чтобы иметь возможность бороться с поляками». Он предупредил, что если шведский кандидат будет отвергнут, Новгород отделится от остальной страны. После его выступления весы победы склонились на сторону ополчения. 7 февраля было принято решение избрать царем кандидата из Швеции. Для полной победы сторонникам этого варианта не хватало только одного: подтверждения того, что, как и обещал Карл Филипп через Боборыкина, принц прибудет в Выборг в феврале.

Удар был нанесен мгновенно. На собрании произошла бурная агитация сторонников Романова, после чего они официально выдвинули его кандидатуру. Союз, который заключила церковь с казачеством в этом вопросе, становился все более заметным. Наконец казачья депутация вошла в зал, где собирались делегаты. 21 февраля под влиянием угроз, направленных в адрес делегатов, собрание избрало – более или менее формально – царем Михаила Романова. О выборе было объявлено через четыре дня в письмах, разосланных во все провинции страны. Избрание кандидата русского происхождения было представлено как национальный и религиозный триумф: из борьбы за власть удалось исключить поляков, напавших на церковь и опустошивших страну, и шведов, вероломно оккупировавших Новгород. Боборыкин, игравший до этого момента важную роль, перестал получать отклики на свои выступления. В сложных обстоятельствах через какое-то время это могло быть преподнесено как выражение согласия и заботы о Родине. Таким образом, группа, поддерживавшая Швецию в Москве, прекратила свое существование.

Избрание Романова царем России завершает период Великой Смуты. Мятежные настроения постепенно стали утихать. По-прежнему угрозу представлял Заруцкий, казаки которого продолжали грабежи. Само присутствие такого количества польских войск заставляло Делагарди избегать крупных столкновений. Вполне возможно, что ему было известно о так называемой «партии мира», которая, как мы покажем далее в этой книге, активно работала по обе стороны Балтики, добиваясь польско-шведского перемирия и польско-шведского сотрудничества против России. Целью этой деятельности было установление мира в балтийских провинциях. Как видно, интерес Делагарди к польскому вопросу был обусловлен многими факторами.