Русско-шведская война. 1610–1617

Чтобы хоть немного сгладить последствия московского «вероломства», Делагарди в письме от 18 марта 1613 г. посоветовал королю поторопить прибытие Карла Филиппа и усилить шведскую армию в России теми войсками, которые бездействовали после заключения мира с Данией. Он заявил, что, по его мнению, Швеция должна стремиться сохранить свои прежние завоевания и захватить северные районы России, доходящие до Северного Ледовитого океана. «Если Густав Адольф таким образом укрепит свое положение, – рассуждал Делагарди, – Польша должна будет прийти с ним к соглашению. Самый простой способ добиться этого – разделить Россию». «Будет лучше всего, – говорится в письме, – если Густав Адольф, когда Москва отделится от Новгорода, разделит эту страну с королем Польши и таким образом установит с ним дружеские отношения». Между тем препятствием на пути планов Делагарди стали сами поляки, решившие склонить его к предательству. Не обращая внимания на то, что весной 1612 г. главнокомандующий шведской армией оказался невосприимчив к провокациям Ходкевича, Сигизмунд III решил отправить ему компрометирующее письмо. 28 (18) декабря 1612 г. король писал, что Ходкевич сообщил ему о благосклонном отношении Делагарди. Король обещал, что на его службе Делагарди не только сохранит свою нынешнюю должность, но и сможет рассчитывать на большие почести. Если он желает обсудить это предложение, пусть обратится к Ходкевичу. Однако контакт с ним установил не Ходкевич, а Гонсевский. 21 (11) марта 1613 г. Гонсевский передал ему письмо от Сигизмунда III. «Они оба, – писал Гонсевский, имея в виду шведского полководца, – находятся в одинаковом положении, будучи в чужой стране, где они подвергаются вероломству русских. Поэтому, если солдаты обеих сторон столкнутся друг с другом, они не должны вступать в ссоры и споры, а избегать драки». Если Делагарди придерживается того же мнения, пусть письменно согласится с этим предложением. Гонсевский отправил это письмо и письмо от Сигизмунда III через «финского мальчика» в сопровождении польских эмиссаров. По дороге поляки были остановлены Горном, который пропустил только этого «финского мальчика». Делагарди чувствовал, что польские предложения компрометируют его. Он узнал о них, как только написал свой отчет от 18 марта. Поэтому в письме от 21 марта он поспешил заверить короля и Оксеншерна в своей лояльности и выразить протест против инсинуаций Сигизмунда. В то же время он подчеркивает, что только подкрепления из Швеции позволят ему противостоять полякам. В сложившейся на тот момент ситуации предложение Гонсевского отвечало потребностям шведов. Они могли бы принять его, если бы Гонсевский обязался не нападать на Новгородскую область и не препятствовать шведам в их операциях. Пока Делагарди ждал ответа, Гонсевский добивался перемирия. 20 (10) мая он приказал Лисовскому соблюдать перемирие, добавив: «Лучше быть в единстве против общего врага, и для Москвы это большое потрясение, когда они узнают о единстве среди нас». Делагарди не ответил, и через несколько дней Гонсевский отправил к нему гонца, Анджея Теофила Заневича. На этот раз польский эмиссар был пропущен и прибыл в Новгород 12 мая. Его задача состояла в том, чтобы убедить Делагарди в том, что русским нельзя доверять. Он предположил, что они предадут Карла Филиппа так же, как предали Владислава. Новгород уже готовится платить подати Романовым, а поскольку враг общий, он, Гонсевский, предлагает не только перемирие, но и польско-шведское сотрудничество.