Русско-шведская война. 1610–1617

Тем временем новгородские власти тщетно ждали ответа на свое обращение к Москве после прибытия в Выборг князя Карла Филиппа. Власти Торжка задержали членов новгородской делегации и отрицали, что московские власти когда-либо рассматривали возможность избрания Карла Филиппа. Они также предположили, что Новгород был вынужден сделать это под давлением шведов, которые сдерживают свои обещания не лучше, чем поляки. Примерно в то же время пришли письма за июнь и июль, в которых Густав Адольф выражал растущую обеспокоенность ситуацией. Король всячески подчеркивал, что Швеция и впредь будет требовать, чтобы Новгород избрал Карла Филиппа. Информация, поступающая из Выборга, Торжка и Швеции, подтвердила веру Делагарди в тактику, которую ему следует принять. В письме королю он признавал, что следует оставить все надежды на избрание Карла Филиппа в Москве. Казаки взяли там власть, и поэтому против них следует применить «серьезные методы», – писал Делагарди, – не следует больше доверять новгородцам, если они потеряют надежду на Карла-Филиппа, и когда узнают истинные цели шведов, то «перейдут на сторону москвичей». По этой же причине ранее Делагарди предлагал сближение с Польшей. Теперь он ограничился лишь констатацией того, что политика, предложенная королем, требует применения иного рода сил и средств, чем раньше, потому что на местные русские силы уже нельзя рассчитывать. По той же причине 17 сентября Делагарди предложил комиссарам не заниматься вопросом о присоединении Новгорода к Швеции. Он считал, что им не следует раскрывать истинные намерения Густава-Адольфа до тех пор, пока в Россию не дойдут подкрепления из Швеции и не прибудет сам король из Финляндии.

В это время в Выборге ничего не происходило, наоборот, нарастало напряжение. Российским послам там жилось довольно трудно. Шведы обвиняли их соотечественников в «безверии, отступлении и измене». Послы также были лишены новых инструкций, соответствующих сложившейся ситуации. Когда они обратились в Москву за скорейшим ответом, начальство потребовало ускорить отъезд Карла Филиппа в Москву. Еще более нетерпеливыми были те послы, которые были отправлены в Стокгольм в 1611 г. и все еще находились там под стражей. Чтобы смягчить ситуацию, комиссары разрешили им уехать. Однако перед этим они потребовали – что депутаты должны были подтвердить целованием креста – принести присягу в том, что они останутся верными и послушными Карлу Филиппу и будут соблюдать условия договора 1611 г. В этот момент из их среды вышел бургомистр Иголкин и спросил, какую клятву они имеют в виду. Намерены ли шведы подчинить Новгород Швеции? «Мы не хотим подчинить себя ей, как не хотели подчинить себя королю польскому». Шведы резко обрушились на русских за это заявление, но русские возложили всю вину на Иголкина, который, по их мнению, «…сказал эти слова не подумав и спьяну». После долгих уговоров шведы наконец сжалились и разрешили делегации уехать. Это произошло 22 сентября, но радость была недолгой. Они попали в руки казаков, которые взяли их с собой, отнеслись к ним как к предателям своего народа, привели в Псков, а оттуда отправили в Москву. Однако этот эпизод сыграл свою роль, поскольку именно по этой причине комиссары стали еще больше разделять точку зрения Делагарди. «Было бы лучше, – писали они в письме от 23 сентября, описывая поступок Иголкина, – если бы мы продолжали позволять новгородцам возлагать свои надежды на Карла Филиппа. Только когда шведская армия укрепится, можно будет поставить на повестку дня вопрос о присоединении Новгорода к Швеции. Однако по мере того как Михаил Романов все больше укреплял свою власть, соглашение с Москвой становилось важнее нового договора с Новгородом, как и предписывала дополнительная инструкция уполномоченным. Делагарди до сих пор не знал о ее существовании, вследствие тяжелых обстоятельств. Однако теперь, когда шведская кандидатура в Москве была твердо отвергнута, ждать больше не было смысла. Копия дополнительной инструкции была отправлена в качестве приложения к письму от 23 сентября. В то же время король спросил Делагарди, следует ли вступать в неофициальные переговоры с Москвой. Со временем комиссары все больше приходили к выводу, что Швеции придется довольствоваться миром, «который учитывал бы наши дела и состояние страны, вместо того чтобы тщетно стремиться к более высоким целям, чем мы можем достичь». Наконец, Горн обратился к властям в Москве с требованием прислать делегацию от своего имени или от имени избранного незадолго до этого царя. «Идея, – писал Горн, – состоит в том, чтобы начать переговоры». Предложение было впервые отправлено 28 ноября Делагарди с инструкциями, чтобы он внимательно изучил его и, если оно покажется ему полезным, немедленно передал. Подчеркивалось, что необходимо торопиться, иначе поляки могут вмешаться в переговоры.