Русско-шведская война. 1610–1617

В состав шведского пехотного подразделения входили барабанщики и волынщики, а кавалерийского – литаврщики и трубачи. При возможности кавалерийский трубач ездил на пегом коне. Еще в 1594 г., когда Драбантская гвардия участвовала в пешем параде, они использовали литавры, висевшие на спине солдата, на которых играл человек, стоящий за ним. Эта практика могла продолжаться и позже. Музыка играла важную роль в поддержании порядка, поскольку ее можно было использовать для подачи сигналов на поле боя и в других местах. Несомненно, музыка также была призвана укреплять боевой дух воинов, как в бою, так и на марше[73].

Лыжи

Ни одно описание шведской армии не было бы полным без упоминания об использовании лыж, когда позволяли снежные условия. Когда Иоганн Нассауский в 1601–1602 гг. командовал шведской армией, экзотические лыжи произвели на него такое впечатление, что он задокументировал их на рисунке с сопроводительным текстом. Лыжи использовались в предыдущих войнах, и есть сообщения, что Густав Адольф привозил людей, оснащенных лыжами, из провинции Норрботтен в Швеции и Нарвы в Эстляндии для кампаний в Речи Посполитой. Многие мужчины из северной Швеции и Финляндии умели ими пользоваться. В прошлом столетии финские лыжные отряды были вооружены аркебузами, а во времена правления Густава Адольфа они, вероятно, имели либо аркебузы, либо мушкеты[74].

<p>2. Русская армия накануне смуты. Попытки реформ армии в течение смуты. Состояние армии в начале царствования Михаила Федоровича Романова</p>

<p>Русская армия накануне смуты</p>

На завершающем этапе Ливонской войны военная организация Русского царства потерпела поражение от реформированной Стефаном Баторием армии Речи Посполитой. Польский король в ходе реформ создал сбалансированную армию, способную достигать побед в полевом сражении путем сочетания артиллерийского и стрелкового огня и решительной атаки конницы, вооруженной копьями, ставшей главной ударной силой. Поэтому Иван Грозный приказывал своим воеводам избегать боев с крупными силами противника и ограничиться действиями на коммуникациях.

Действительно, по подсчетам польского историка М. Плевчиньского, армия Речи Посполитой одержала 8 побед в полевых сражениях и боях, в 3 сражениях и боях перевес был на стороне армии Русского царства, еще два боя завершились вничью. К сожалению, в набеговых действиях перевес армии Речи Посполитой был еще большим. Русская армия провела только один набег – воеводы Михаила Катырева-Ростовского из Можайска на Могилев в июне 1581 г., в то время как противник – 11. Причем проводились они литовскими воеводами, возглавлявшими преимущественно литовские отряды, состоявшие из легкой конницы, усиленной немногими гусарскими хоругвями и пехотой на переменных лошадях[75].

Возможности шведской армии, сочетавшей национальные отряды с шотландскими и немецкими наемниками, ведущей преимущественно стрелковый бой, не произвели впечатления на русское командование.

Поражение в войне нередко имеет следствием проведение военной реформы. К сожалению, по ряду причин Русскому царству не удалось преобразовать до Смуты свои вооруженные силы.

Тем не менее ряд мероприятий был проведен. По-видимому, атаки гусарской конницы в ходе Московской войны были редки. В реестре «выдающихся побед и атак польской гусарии» польского историка Р. Сикоры нет побед под Венденом и на реке Торопа, как и ряда других завершающего периода Ливонской войны[76]

. Во всяком случае, специальных мер для противостояния ударам конных копейщиков русским правительством предпринято не было. Шведы же, потерпев поражение от гусар под Кирхгольмом в 1605 г. начали нанимать подразделения пикинеров. У Русского государства был еще один грозный враг – Крымское ханство. В борьбе с легкой конницей тяжелые копейщики, как конные, так и пешие, были малоэффективны. Поэтому правительство Русского царства озаботилось повышением огневой мощи своей армии.

К концу правления Ивана Грозного численность стрелецкого войска достигла 12 000. Стрелецкая пехота подразделялась на три «статьи» – стрельцы «стремянные», фактически царская «лейб-гвардия», стрельцы московские, отборные подразделения, и гарнизонные части – городовые стрельцы, расквартированные по городам и крепостям русского государства[77].

По оценке В.В. Пенского, накануне Смуты армия царя насчитывала не менее 20 000 стремянных, московских и городовых стрельцов. Согласно смете 7139 г. (1630/31), в ведении Стрелецкого приказа находилось 19 540 стрельцов и их начальных людей. Кроме того, в ведении Казанского двора находилось еще 11 182 стрельца. Всего 30 500 стрельцов. К началу 1630-х годов Русское царство более-менее восстановилось от последствий Смуты, но не достигло прежнего уровня, поэтому можно допустить, что в начале XVII в. 20 000 стрельцов было нижним пределом численности стрелецкого войска[78].