Русско-шведская война. 1610–1617

Летом 1609 г. ситуация в Русском царстве значительно изменилась. Сигизмунд III решил прямо вмешаться в русские дела. Фактически еще в конце 1608 г. он решил нарушить перемирие, заключенное с Василием. Соглашение между Василием и Карлом IX было им сочтено как нарушение условий перемирия[164].

Однако польские приготовления завершились только в августе 1609 г. Кроме того, в сентябре Сигизмунд III начал осаду Смоленска, надеясь на быструю победу. Однако русские оборонялись с большим упорством, и город попал в руки поляков только в июне 1611 г., на долгое время связав их силы. В то же время король планировал войти в Русское царство во главе собственной армии. Однако его солдаты не получили жалованья и поэтому решили вернуться в Литву, чтобы завладеть королевскими имениями, рассматривая их как своего рода залог за невыплаченное жалованье. Силы поляков в Ливонии сократились, так как Сигизмунд хотел, чтобы Ходкевич во главе своих войск двинулся на Псков. Различные польские отряды, служившие Лжедмитрию II, были не очень довольны вмешательством Сигизмунда, так как рассчитывали на вознаграждение от самозванца при занятии им престола.

Сигизмунда III нужно было упредить, пока он занят под Смоленском. Шведы начали готовить юридическое обоснование объявленной ими помощи. Согласно договору о дополнительном шведском войске, заключенному 17 декабря 1609 г. и ратифицированному царем 17 января 1610 г., русские обязывались вознаградить шведов, уступив им Корелу[165].

Власти в декабре 1609 г. предприняли новую попытку склонить жителей Корелы к сдаче города. Прибывшие в Орешек в январе 1610 г. царские послы начали новые переговоры. Жители, не отказываясь от сдачи города, пытались затянуть этот процесс до июня 1610 г. Не удалось ускорить этот процесс и новым царским послам И.М. Пушкину и А.И. Безобразову. Они привезли гарнизону Корелы (присягнувшему Лжедмитрию II) жалованье за прошлый год. Царь дал понять, что продолжает считать его состоящим на своей службе и не осуждает за неисполнение приказа. Очередное распоряжение царя о сдаче города последовало в конце марта. Шведы назначили крайний срок для передачи крепости 1 мая. Одновременно шведы от лазутчиков узнали, что кореляне готовятся сражаться за сохранение города и уезда в составе Русского царства[166].

В январе 1610 г. корпус Делагарди насчитывал 1330 всадников и 900 пехоты. 18 января русско-шведские отряды деблокировали Троице-Сергиеву лавру, в столицу немедленно пошли многочисленные обозы с хлебом из волжских городов. 12 марта 1610 г. князь Скопин-Шуйский и Делагарди вступили в столицу.

Судьба гражданской войны на этот момент решилась в пользу царя Василия. Однако встреча с польско-литовским войском короля Сигизмунда, уже полгода осаждавшим Смоленск, еще предстояла. Скопину и Делагарди требовались подкрепления. Еще осенью 1609 г. Карл IX начал формировать новые подразделения. Он назначил подполковника Эверта Горна командующим новым экспедиционным корпусом.

В начале февраля 1610 г. Горн переправился по льду в Копорье. Он вел с собой 2250 наемников, в том числе англичан и шотландцев под командованием Колвилля и Коброна, а также французскую кавалерию под командованием Пьера Делавиля. Корпус разогнал разрозненные отряды сторонников самозванца, находившихся южнее и юго-западнее Твери. В июне Горн, во главе 300 кавалеристов и 1800 солдат, сведенных в кавалерийский полк и 3 пехотных полка, добрался до Москвы. Теперь шведские войска в Русском царстве насчитывали в общей сложности 3 кавалерийских полка (1500 человек) и 4 пехотных полка (2500 человек)[167].

Считая, что ситуация под контролем, Карл счел целесообразным вернуться к разработанным ранее планам по захвату территорий, простирающихся вдоль границы с Русским царством. Король планировал наступление на широком фронте: на север до Северного Ледовитого моря, на пограничные районы Финского залива, а также против самозванца и поддерживающих его поляков в Русском царстве. Учитывая силы, с которыми шведы могли столкнуться, план короля не кажется таким уж неразумным. Однако ведение операций на нескольких разных направлениях фактически означало чрезмерное растяжение собственных сил, что могло привести к плачевным последствиям. Ни у Карла, ни у Василия не было финансовых ресурсов для эффективного проведения такой кампании[168].