Русско-шведская война. 1610–1617

За несколько дней до 15 июля на реке было собрано снаряжение, необходимое для переправы на другой берег, и различные подразделения были переброшены на восточный берег реки в сторону Торговой стороны. 15 июля основные силы были подтянуты к северо-западному участку городских укреплений и расположились для боя по обе стороны дороги, ведущей в Копорье. В то же время Рехенбергер силами нескольких рот провел демонстративную атаку на западном берегу реки. Цель была достигнута, так как русские сосредоточили свои основные силы для обороны северного и северо-западного участков стены, спалив перед ними предместья и монастыри.

В ночь с 15 на 16 июля главные силы совершили маневр на исходные позиции для атаки. В ходе его выполнения отряд Рехенбергера переместился для проведения отвлекающей атаки как на северный участок стены Софийской стороны, так и по течению реки. Таким образом, шведам удалось отвлечь внимание русских от реальной цели их атаки. Затем они предприняли предварительную атаку на Чудинцевы и Прусские ворота с использованием петард, в ходе которой часть стены обрушилась[222].

В месте штурма была «по стенам стража худа», поэтому солдаты Делагарди быстро ворвались в город. Согласно русским источникам противнику помог предатель. По свидетельству И. Тимофеева, враг «не о Бозе, но льстивне стену прелез». Изменник – холоп Ивана Лутохина Иван Шваль – открыл шведам Чудинцевы ворота[223].

В документах приказной палаты обнаружена запись о получении Иваном Швалью при шведах хлебного пайка. Исследователь Седов предполагает, что это вознаграждение за совершенное предательство[224].

Недавно обнаруженные в шведских архивах документы на шведском и немецком языках позволяют косвенно подтвердить роль Ивана Шваля во взятии Новгорода, а также проследить некоторые аспекты отношения к нему со стороны шведов. Среди шведских военных счетов по операциям в России в 1609–1617 гг. подписанных Делагарди обнаружена недатированную запись, в которой указывается выдача 17,5 бочки ржи и 7,5 бочки овса «Till Iwan Szwaall som wnderwijste wart folck leghenheeterne at komma till Nougardh» (то есть: «Для Ивана Сваля, который инструктировал наши войска о том, как достичь Новгорода»). Неясность формулировки и краткость записи делают более точный перевод невозможным или, по крайней мере, нежелательным; шведское «leghenheeterne» может означать как географические факты на местности, так и более общие обстоятельства, возможности и непредвиденные обстоятельства. Неясность в сочетании с молчанием шведских нарративных источников, к сожалению, все еще не позволяет точно оценить, насколько решающей была роль Шваля в сокращении города. Шведская запись, которая предназначалась для внутреннего учета и не должна была приукрашивать мастерство и доблесть шведов во время штурма за счет преуменьшения роли Шваля, достаточно хорошо согласуется с самым ранним русским источником – Новым Летописцем – «обйцася имъ, что ввести ихъ въ городъ… приведе ихъ нощтъ въ городъ въ Чюдинцовскiя ворота, и въ городъ внидоша». По мнению исследователя А.И. Пересветова-Мурата, нашедшего документ, «молчание о Швале в других шведских источниках, посвященных осаде и захвату, может означать, что он не считался незаменимым». Тем не менее его не скрывали и его услуги не остались без вознаграждения[225]. Кроме того, имеются сведения, что Швалю были выделены две деревни с 15 обжами земли и 10 крестьянами[226].

Автор наиболее современной зарубежной работы по истории Русско-шведской войны 1610–1617 гг. Михаэль Фредхольм фон Эссен сообщает, что «русскоязычные источники, но не шведские, упоминают русского пленного Ивана Шваля или Прокофьева, якобы сообщившего Делагарди о слабых местах укреплений Новгорода. В любом случае – даже если был такой пленный вообще, или Делагарди узнал о слабости укреплений от своих послов или офицеров разведки – это не имело не малейшего значения. Значение имело то, что в ночь с 15 на 16 июля Делагарди начал штурм»[227].

Действительно, доказательства предательства Швали косвенные. В то же время для шведского командования слабые места укреплений Новгорода были очевидны, как и малочисленность гарнизона. Стен и валов на большей протяженности береговой черты города не имелось, поэтому ясно внимание, уделенное защитниками отвлекающим действиям отряда Рехенбергера на Волхове.

По сообщению Шума, атака происходила в нескольких местах: «Напали у одних ворот Шотландцы и Англичане, у ближайших Немцы, а в середине Шведы, и взошли на вал, и в миг в город. Русские по обеим сторонам на валу отступили к башням. Потом солдаты отбили из внутри городские ворота, ибо таран не подействовал, потому что управляющий оным был застрелен[228].