Русы во времена великих потрясений

Поскольку в оксывской культуре до появления готов господствовало трупосожжение, что-либо конкретное сказать по поводу антропологического типа ее носителей не представляется возможным. Однако относительно вельбарской культуры такая возможность имеется: «Антропологический состав населения вельбарской культуры оказался неоднородным, он к тому же существенно отличается от серий массива германских племен VI–XII вв. Доминирующим среди населения из могил с трупоположениями вельбарской культуры является долихомезокранный с высокой черепной коробкой и узколицый морфотип, который имеет корни в культурах Центральной и Западной Европы еще эпохи бронзы. Такая довольно своеобразная ситуация на могильниках вельбарской и черняховской культуры может быть связана с тем, что северные европеоиды с традиционным морфологическим комплексом германцев и на новых землях длительное время отдавали предпочтение кремации. А та часть населения, вовлеченного в передвижение готов, что имела центральноевропейские (возможно, кельтские) корни, более положительно относилась к идеям ингумации. Ряд немецких исследователей связывают появление на Севере Европы могил с трупоположением как раз с кельтским влиянием. Названный морфотип характеризует население могильников черняховской культуры Западной Украины (мужчины) и фиксируется на могильниках Среднего Днепра, Левобережной Украины и Северного Причерноморья»[195]. Хоть Т.А. Рудич допускает возможные кельтские корни для узколицего долихокранного морфотипа вельбарской и черняховской культур, особенно в интересующем нас регионе, подобное объяснение не является единственно возможным, и, как уже отмечалось выше, данный антропологический тип был свойствен и древним русам.

О присутствии славян в составе этого германского племени говорит и «славяно-готская» легенда, изложенная в сербской летописи попа Дуклянина XII в.: «В то время, как в городе Константинополе (Царьграде) правил царь Анастасий, который опоганил себя и многих других Евтихиевой ересью, а на престоле римском сидел папа Геласий… появился из северных краёв народ, именуемый готами; был это дикий и необузданный народ, во главе которого было три брата, сыновья короля Свевлада, а имена их были такие: первому – Брус, другому – Тотила, а третьему – Остроило.

Так вот, Брус, который был самым старшим, сел после смерти отца на престоле и правил после него в родном краю. Тотила же и Остроило, что бы стяжать славу, собрали, по поручению и с согласия старшего брата, очень большое и сильное войско и вышли из своей страны и, пришедши в провинцию Паннонию, победили её и войной её покорили»[196]. Исследователи данного памятника южнославянской письменности считают, что в эту летопись вошли устные предания Дукли, Рашки и Хорватии. Имя отца трех братьев Свевлада могло быть образовано от названия свеев, как в старину звали жителей Швеции. Теоретически автор данной легенды мог быть знаком с сочинением Иордана и знать, что готы вышли из Скандзы-Скандинавии. Однако весьма интересно, что старшим братом эта легенда называет Бруса, в имени которого отразилось искаженное название пруссов. Данная подробность, отсутствующая у Иордана, показывает, что автор южнославянской легенды знал об исходном пункте на материке, откуда готы вместе со славянами начали свое движение на юг. В предыдущей главе отмечалось, что один из двух готских королевских родов назывался Балтами, что, не исключено, указывает на присутствие балтов в элите данного племени. Согласно Иордану, готы попали в Паннонию отнюдь не при Тотиле. Это имя вошло в летопись попа Дуклянина, по всей видимости, благодаря широкой известности, которую заслужил предводитель остготов своим героическим сопротивлением Византии. Таким образом, в своем окончательном виде «славяно-готская» легенда сложилась уже после падения Остготского королевства. Тем не менее обращает на себя внимание указание на Паннонию как регион, из которого готы начали свое непосредственное продвижение в Италию. Эта подробность соответствует исторической действительности. Что касается Остроило, то это славянское имя, с потомками которого автор легенды связывает часть современного ему славянского населения на Балканах.