Рыбки в пятнах света

Возраст девочек был примерно одинаковый. Матери – сестры, поэтому дочки походили друг на друга. Видели ли уже приемные родители Тиаки или нет, я не знаю, но маленькие дети быстро меняются, поэтому удочерители могли не понять, что им передали не ту девочку.

Так Миюки Такахаси превратилась в Тиаки Такахаси, переселилась к новым родителям и стала Тиаки Фудзимото.

* * *

В комнате снова повисает тишина.

Нить оборвалась. Соединить ее снова нечем, да никто и не хочет ее связывать – ни она, ни я.

– Ну, как тебе моя теория? Скажи, она все объясняет? – немного подождав, спрашивает она с ясной улыбкой на лице и продолжает: – Потому тебя и нет в моих детских воспоминаниях. И замечательных часов с резьбой, как в храме Тосёгу, тоже нет. И то, что привиделось мне в горах, было вызвано гудением вентилятора в комнате на втором этаже, над химчисткой, – нараспев говорит она.

– Жужжание насекомых. Шум вентилятора.

Ее вроде как забавляла сложившаяся ситуация.

– Иногда ты приходил поиграть. Это все, что я помню о тебе. А вот звуки, которые меня окружали, всегда жили во мне где-то глубоко. И в тот день они вышли на поверхность.

Ее взгляд затуманился.

Мне кажется, я тоже слышу гудение вентилятора, эхом отдающееся в ее голове.

– Вот как объясняется мой сон.

Она вдруг переводит взгляд на свои ладони.

Представляет, как ребенком закапывает что-то в песке?

– Две Тиаки. Лица той Тиаки, что играла с Хиро, не видно. И хотя я считала себя Тиаки, настоящая Тиаки – другая. Я не была Тиаки, я ею стала… Подбежавшая девочка стала Тиаки. Поэтому Тиаки было две. Я это запомнила. Став Тиаки, я похоронила Тиаки настоящую… То есть ту Тиаки, которая умерла, которая была настоящая. Но хоронила ее не только я, но и ты, Хиро, и все хоронили. Скрыли этот факт.

Вот, значит, как…

Выходит, я тоже соучастник.

И эту «Тиаки», видимо, сразу после несчастного случая передали новым родителям. Я потерю своей второй половины всерьез не воспринял. Сделался маменькиным сынком, наслаждавшимся маминой любовью, и относился к этому как к должному.

– Удивительная вещь – память.

Она всматривается в ладони. Как будто на них выгравированы ее воспоминания.

– Кто бы мог подумать, что я вспомню. Из-за вентилятора вспомню, что произошло год назад.

Она мельком взглянула на меня с таким выражением, будто не знала, плакать ей или смеяться.

– Забавно.

Теперь мы долго смотрим друг на друга.

Да, нить оборвалась. И ничего не осталось.

– Мы двоюродные. Не близнецы.

Вот итог всего. И опять объявляет о нем она, а не я.

Странно, но я испытываю облегчение.

Это еще называется кузен и кузина…

Как-то глупо звучат эти слова. Никак не могу применить их к нам. Совершенно неподходяще.

По ее телу пробегает легкая дрожь.

Я смотрю на нее с опаской.

И слышу смешок. Ее плечи дрожат, она не может больше сдерживаться, и ее начинает душить нервный смех.

Почему-то ее смех меня страшно раздражает.

– Что смешного?

При звуке моего недовольного голоса она удивленно смотрит на меня несколько секунд, потом насмешливо улыбается и снова закатывается смехом.

Я начинаю закипать.

– Перестань смеяться! В этом нет ничего смешного.

– Но… – От смеха из ее глаз льются слезы. – Какая глупость! Все эти страдания, боль. Взаимные подозрения. Ха-ха-ха! А оказалось, что мы двоюродные.

– Замолчи!

Наверное, это прозвучало угрожающе.

Она тут же перестает смеяться. Лицо становится серьезным, и она меняет позу. Смотрит на меня со страхом.

– Что ты злишься?

Нет! Это не я, это она злится.

И тут я понимаю, что дал ей повод, но уже поздно.

В ее глазах вспыхивает гнев и выплескивается наружу:

– Что ты злишься? Ведь ничего не изменится. Это я разыграла здесь фарс, не ты. Ты всегда остаешься в безопасной зоне, притворяешься, что ничего не видишь. Всегда смотришь на меня, чтобы понять, что я думаю, и убегаешь, дрожа от страха. Ты бы никогда не докопался до того, что мы с тобой двоюродные. Это мне можно злиться, не тебе.

Мое существо реагирует на этот выброс негодования таким взрывом ненависти, какую я не чувствовал никогда прежде.

Глава 22

Распростершись на полу после его удара, я испытываю странное дежавю.

Будто мне давно было известно, что так случится.

Увидев огонь в глазах Хиро, я подумала: «Сейчас убьет!»

Я никогда не видела его в таком состоянии – да и никто другой, наверное. Он держит его в себе, в той самой мрачной комнате, куда, кроме него, никому нет хода.

В такой ярости я в самом деле вижу его впервые.

Гнев, который я на него обрушила, ничто по сравнению с ней.

Но я сохраняю спокойствие.

Кончится тем, что он, как я и ожидала, убьет меня здесь этой ночью. Жизнь моя кончится прямо здесь, у него на глазах. Все будет кончено. И станет легко.

Я смотрю на себя сверху и вижу будто какого-то другого человека.

Банальная картина. Запутанная любовная история. Перед глазами встает заметка в газете. Наверное, напишут про связь брата с сестрой. Конфликт на этой почве. Хотя теперь-то нам известно, что мы не родные, а двоюродные.

Эти мысли пролетают в голове, и в следующее мгновение я осознаю, что валяюсь на татами и щека моя горит от боли.