Рыжая с камерой: дневники военкора

— Я очень люблю животных. У меня были свои, но они погибли при обстреле. Тогда я решила помогать тем, кто очень нуждается в этом и переехала жить в приют. Спасибо всем добрым людям, кто помогает продуктами для наших питомцев, — рассказала Лидия Петровна, показывая, какой обед сегодня ждет животных.

Глядя на таких людей, понимаешь, почему Донбасс невозможно сломить. Люди Донбасса, прошедшие сквозь пекло войны, но не потерявшие человечность, способные сопереживать и жертвовать, делиться последним с нуждающимся и помогать беззащитному, не могут быть побеждены.

Зайцевская правда

Маленький поселок на окраине Горловки с милым названием Зайцево уже давно у всех на устах, ведь около двух лет там не прекращаются боевые действия. От бывшей школы — нынешнего крайнего рубежа обороны — до позиций противника не более 400 метров, даже украинский флаг виден без бинокля.

— Вот если сегодня останетесь на ночь здесь, то ровно в 22.00 и утром в 6.00 услышите украинский гимн. Они нас так думают на свою сторону переманить и заставить Украину любить? Так мы еще злее становимся наоборот. Укропы нам свой гимн каждый день включают четко по часам, а вечером его же сопровождают обстрелами — летит все, что угодно в нас: и АГС, и ВОГ, и мины», — рассказывает боец с позывным «Белый», молодой мужчина с уставшим, но добродушным взглядом.

— Как обстановка сейчас? Ощущается перемирие? — спрашиваю я заместителя командира, опытного бойца с позывным «Железный».

— Разве что из тяжелого стрелять перестали, а так стрелкотня постоянно, и мелочь всякая прилетает. Хоть и чуть потише стало, но все равно тревожно. Надежды на мир нет, — рассказал «Железный», демонстрируя укрепрайоны противника с помощью бинокля. Про таких, как он, метко сказано: «Монументальный мужик!». По-отечески добрый, веселый мужчина, но в тоже время всегда собранный, крепко держащий в руках автомат. Я часто еще буду приезжать в Зайцево, а через некоторое время «Железный» представит меня к медали «За оборону Горловки». Мне до сих пор неловко, ведь я не обороняла город с оружием в руках, но раз посчитали меня достойной этой награды, значит надо это принять...

— Нужно все время быть начеку. Мало ли что. Сначала они накидают снарядов по окопам нашим, затем начинают бить наотмашь по поселку. Посмотрите, здесь в округе нет ни единого целого дома — все разбито и уничтожено. Мирных жителей мы переселили на окраину поселка, но и туда периодически прилетают украинские «освободительные» снаряды, — добавляет «Железный», проводя экскурсию по окопам.

Захожу в блиндаж — очень темно и сыро, скопом навалены матрацы, лежит пара автоматов Калашникова и ящики с патронами к ним. Вдруг луч фонарика находит образ Божьей Матери на стене — бойцы повесили в землянке икону.

— Оберегает она нас. Правда ведь на нашей стороне, а как говорил знаменитый герой культового фильма «Брат-2», у кого правда, тот и сильнее. Мы все равно победим, как деды наши победили в 45-м. Зло не может восторжествовать, — тихо сказал боец «Казак»[2], парнишка лет 20, сидящий у входа в блиндаж.

Разговариваем о смысле жизни, о смерти и войне, как вдруг раздается свист мины.

— Опа! Ложись! — быстро командует нам «Казак» и мы падаем на землю. Вдали послышался характерный звук прилета. На этот раз обошлось. Видимо, украинские вояки решили просто припугнуть нас — заприметили группу корреспондентов в окопе и явно не рады гостям.

Свинцовые тучи сгущаются, и небо становится беспросветно серым, начинает накрапывать дождь. После прилета мины наступает звенящая, в какой-то степени тягостная тишина, будто все замерло в ожидании чего-то, природа — разгула стихии, а бойцы в окопах — очередного боя.

Покидаем Зайцево в ливень. В очередной раз проплывают перед глазами картины разбитого, фактически вымершего поселка. По-прежнему тихо, но это, скорее всего, ненадолго. Ночные сводки с фронта будут снова пестреть информацией об обстрелах. Я уезжаю, но скоро вернусь вновь, просто чтобы увидеть лик Божьей Матери в полумраке блиндажа и посмотреть в глаза этим простым, но сильным мужчинам, защищающим родной Донбасс от украинского нацизма, ожившего как зловещий мертвец после продолжительного, казалось бы, вечного, покоя.

Это странная война. Сейчас ты в окопе, в самой заднице, под свистом пуль и снарядов, а буквально десяток километров и полчаса езды и ты возвращаешься в жизнь обычного большого города. Люди куда-то спешат, кто на работу, кто на учебу, ездит общественный транспорт, работают кафе и магазины. В общем, жизнь кипит. Лишь грохот орудий возвращает тебя в реальность, да, ты на войне, но люди даже вида не подают, настолько обыденной стала эта реальность.

Вот я возвращаюсь из очередной поездки с передка. Я вся пропахла гарью от буржуйки, даже волосы и нижнее белье. Первым делом я сбрасываю камуфляж и принимаю душ, долго-долго стою под струей горячей воды и перевариваю увиденное на фронте. Возвращаюсь в обычную жизнь, завариваю чай с бергамотом и сажусь за комп отсматривать снятый материал. Да, это чертовски странная война...