С чего начинается Родина

Когда я слушал объяснения руководителей этого колхоза, мне вспомнилась давно слышанная история про Наполеона и одного из его генералов. Объясняя неудачу порученной ему операции, генерал заявил, что тому было много причин. «Какие? — спросил разгневанный император, — назовите мне их!» — «Во-первых, у меня не было пороха…» — «Хватит! — перебил его Наполеон, — остальное несущественно!» Что касается соломы, в ней осталось немало зерна. Колхоз имеет хорошие угодья и луга. Конечно, все требует улучшения, в частности мелиорации, но получить хорошие урожаи и доход от животноводства можно и в существующих условиях. Имеются неплохие помещения для коров и свиней. Я хожу по колхозу, беседую с людьми, выслушиваю просьбы, жалобы, просто всякие житейские рассказы, и меня неотступно занимает мысль: дорогие мои товарищи, почему же так у вас плохо? Почему в соседнем с вами колхозе, у Глебова, дела идут лучше? Что надо сделать, чтобы всерьез и по-настоящему догнать штат Айова? Я был там, видел американского фермера Гарста, видел его работников. Посмотрел и другие американские фермы, которые получают высокие урожаи зерновых. Честное слово, ведь люди там были ничем не лучше вас! Скорее наоборот. А если к этому добавить наши возможности коллективного хозяйства, то мы должны и можем иметь лучшие показатели. Со временем многие из слабых колхозов, которые мне довелось тогда увидеть, вышли в передовые, добились высоких урожаев.

Мне — секретарю обкома, человеку, которому доверили руководство областью, — нужно было непременно, во что бы то ни стало докопаться до сути дела, ответить вначале хотя бы самому себе на эти вопросы, а потом уже намечать какие-то меры. Я понимал, что ответ можно найти, лишь глубоко и всесторонне разобравшись в ворохе самых разнообразных, подчас противоречивых обстоятельств жизни села. Для этого нужно чаще и больше ездить по области, встречаться с людьми, советоваться с ними, просто пожить там, где живут и работают они. Только когда проникнешься их заботами, мыслями, чувствами, сумеешь нащупать то звено, ухватившись за которое можно вытянуть всю цепь.

На очереди было посещение Ройкинской машинно-тракторной станции. У МТС было много недостатков, в том числе проистекавших из неточно очерченных их функций, в несовершенстве расценок на работы и во взаимоотношениях с колхозами. Но машинно-тракторные станции как разновидность индустриального производства — это промышленный подход к решению задач, возложенных на социалистическое сельское хозяйство, это рассадник индустриальной культуры. Недостатки, которые легко было обнаружить в любой МТС, жили и здесь. Часть их, чисто субъективного характера, зависела прежде всего от директора, партийных руководителей, а частью от устаревших форм работы, от ветхих, но еще действовавших инструкций и положений. Во дворе МТС виднелось множество изношенных, почему-то еще не списанных машин. Тут были и тракторы, от которых остались лишь остовы, сеялки, плуги, бороны. Мы подсчитали: около 50 различных машин годами ждут решения своей судьбы. Фактически они уже давно в отставке, а их все числят в строю, и министерству сельского хозяйства они создают видимость богатого оружием арсенала. Кроме того, здесь были машины, ненужные для этой зоны. А уж что может быть досаднее? Перераспределение тоже оказалось сделать непросто. Разумеется, обком боролся с этими явлениями. Присутствие большого количества металлолома на усадьбе любой МТС — типичное явление. И ройкинцы тоже не были исключением: и ворота сооружены из металла, и контора обнесена старыми рельсами, и вся земля усеяна мертвыми деталями, годными лишь в переплав. Металл, конечно, никто не замечал, так же как и старую резину, в изобилии валявшуюся повсюду.

— Почему не сдаете старые детали, когда получаете новые запчасти? — спросил я у руководителей МТС.

— Запчасти и так дают, а старые детали никто не спрашивает.

Вот и весь сказ.