С нами или без нас: Естественная история будущего

Есть два объяснения, почему более разнообразные участки злаков, трав, деревьев или даже водорослей могут оказаться более устойчивыми. Первое, используя термин из лексикона фондовых инвесторов, называют портфельным эффектом (или эффектом страховки). Финансисты, вкладывающие деньги в акции различных отраслей промышленности или компаний с разными нишами, снижают свои риски. Разные сферы бизнеса по-разному реагируют на одни и те же экономические потрясения; в результате одни акции дорожают, а другие дешевеют. В конечном итоге составление диверсифицированного портфеля акций понижает риски и в долгосрочной перспективе, как правило, повышает доходность. В экологии портфельный эффект работает аналогичным образом. Чем больше видов сосуществует на определенном участке, тем выше шансы на то, что хотя бы один из них преуспеет в изменившихся условиях будущего. Также повышается вероятность, что какой-нибудь вид заметно опередит все остальные (экологи называют это эффектом выборки). Портфельный эффект, как правило, ярче всего проявляется там, где разнообразные виды осваивают существенно разнящиеся ниши. Представьте себе два сценария: в первом два вида растений совсем чуть-чуть различаются по устойчивости к засухе и наводнениям, а во втором один вид растений хорошо переносит засуху, в то время как другой с легкостью переживает избыток влаги. Во втором случае портфельный эффект оказывается более выраженным.

Второе объяснение связано с конкуренцией. Оно предполагает, что любой вид, способный освоиться в новой среде, не просто выживает, но и забирает ресурсы, которыми пользовались другие виды. Можно представить, как это происходит. Вот начался первый год. В новых условиях, вероятнее всего, выживут виды, обладающие набором характеристик, которые отвечают этим условиям. На второй год они, выжив, размножатся и займут часть земли, на которой раньше росли другие. Продолжая биржевую аналогию, можно сказать, что виды, занимающие разные ниши, но в чем-то конкурирующие, отчасти похожи на инвестиции в акции двух компаний, одна из которых производит солнечные панели, а другая добывает уголь. Они по-разному реагируют на экономические и социальные изменения, но, когда одна слабеет, перед другой открываются новые возможности. Для того чтобы проявились последствия конкуренции, требуется время; поэтому конкуренция скажется скорее на пластичности экосистем, а не на их устойчивости.

В конце концов, в 2005 году, спустя 10 лет после запуска эксперимента, Тилман сравнил влияние видового разнообразия на устойчивость растительных сообществ на больших площадках. Как и в предыдущей серии опытов, он обнаружил, что на участках, где росло больше видов, от года к году происходило меньше перемен, обусловленных причудами климата и другими факторами{114}. Даже если один из обитавших здесь видов уступал той или иной конкретной напасти, остальным удавалось выстоять. Потери смягчал буфер – более представительный «портфель видов». Скажем, в засушливые годы чахли те виды, которые плохо переносят засуху, но зато засухоустойчивые виды выживали. При нашествиях паразитов погибали только некоторые виды, а всем прочим удавалось уцелеть. А вот на участках, которые были освоены всего несколькими видами или вообще одним, такого буфера не было. Некоторые участки со скудным разнообразием могли преуспеть, столкнувшись с конкретной проблемой (например, участки, где росли теплостойкие виды, хорошо переносили сушь), но в среднем дела у них шли намного хуже. И наконец, если трудные времена затягивались, особое значение приобретала конкуренция. Так, более засухоустойчивые виды захватывали землю, раньше занятую видами, менее резистентными к недостатку влаги.