С нами или без нас: Естественная история будущего

Выводы экономистов-климатологов, сделанные на основе исследований древних обществ, довольно неопределенны. Как, впрочем, и исследования современных социумов, живущих на границе ареала человеческой плотно населенной ниши, социумов, которые зависят от сельского хозяйства. На первый взгляд, весь массив подобных исследований не дает оснований считать разнообразие посевов сколько-нибудь существенным фактором. Не исключено, однако, что влияние древнего разнообразия полевых культур спустя столько времени попросту не просматривается. Возможно, оно и принесло пользу каким-то прошлым обществам, позволив им жить лучше, но их относительный успех был перемолот жерновами времени.

Вместе с тем, поскольку выводы Тилмана вполне однозначны, мы могли бы руководствоваться его выкладками, не обращая внимания на прошлое и руководствуясь лишь перспективой сегодняшнего дня. Скажем, можно призвать регионы или страны к разработке систем, благоприятствующих культивации более разнообразных культур, – чтобы обеспечить пищевую устойчивость и тем самым снизить риск голода, насилия, нестабильности, следующих за крахом аграрной системы. Но переход от маленьких экспериментальных участков в Миннесоте к целому миру стал бы поистине великим скачком – ведь то, что работало на заброшенном поле, может не сработать в рамках региона, не говоря уже о стране или континенте.

К счастью, Тилман нашел способ проверить свои гипотезы в самых широких масштабах. Дельфина Ренар, которая тогда была постдокторантом в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре, объединила усилия с Тилманом, чтобы проверить гипотезу разнообразия-устойчивости применительно ко всей планете. Ренар хотела изучать посевы. Все посевы. Везде и всюду.

Для начала она принялась выяснять, какие виды культур сеют в каждой стране, в какой пропорции и, главное, с какой урожайностью. Урожайность каждой культуры была связана с показателями, которыми пользовался Тилман, высчитывая биомассу растений на своих делянках; правда, в данном случае учитывались только те части растений, которые подходят для человека, будь то зерна, плоды или (реже) стебли. Урожайность для каждой конкретной страны Ренар исчисляла, разделив общий урожай всех ее посевов (в килограммах) на всю засеянную площадь (в гектарах). После этого она переводила сведения об урожайности в более понятную меру – в калории. Занимаясь всем этим, Ренар составила карту, отражающую общий объем калорий, производимых фермерами мира по странам и годам, – что-то вроде этикеток с указанием пищевой ценности для всей Земли.

Помимо оценок урожайности и производства калорий для каждой страны и каждого года, Ренар также собирала данные по некоторым из тех показателей, которые столь долго отслеживал Тилман для своих делянок. Калифорнийская исследовательница, однако, вела сбор информации не в поле, а копаясь в международных статистических базах. Вместо сорняков она выпалывала неподходящие или неверные цифры. В итоге были собраны данные за полвека, с 1961 по 2010 год, по 176 видам посевов в 91 стране. Дело оказалось нелегким, но все же попроще, чем та работа с тяпкой, которой Тилман и его сподвижники десятилетиями занимались в Сидар-Крик. В принципе, кто-то уже давно мог проделать нечто похожее – это было не слишком сложно. Но желающих не нашлось.

Прогнозы Ренар базировались на прогнозах Тилмана, сделанных на основе данных, полученных с его участков. Согласно ее прогнозам, страны, где сеют больше разных культур, испытают меньшие потери урожайности в те годы, когда условия поменяются, – то есть эти страны окажутся более устойчивыми к переменчивости климата и прочих факторов. Кроме того, Ренар предсказала, что на фоне низких потерь урожайность в них будет меняться незначительно, а следовательно, они будут более стабильными. Помимо разнообразия посевов, Ренар также рассматривала воздействие ряда других факторов, способных влиять на динамику урожайности от года к году. Одним из них был объем использованных удобрений, а другим – масштабы ирригации. Ренар предполагала, что удобрения, как и вода, способны сглаживать перепады в условиях по годам.

В каком-то смысле задачи, которые решал Тилман на своих маленьких наделах, были надуманными. Он всего лишь экспериментировал, и ставки в его играх оставались не слишком высокими. Его деятельность имела значение главным образом для других экологов. Но с работой Ренар дело обстояло иначе – ведь от засух страдает сельское хозяйство по всему миру. Беспокойство по поводу всемирного продовольственного кризиса нарастает, причем, как уже отмечалось в главе 5, потери урожая, связанные с климатическими изменениями, ведут среди прочего и к всплескам насилия в обществе. К каким бы выводам ни пришла Ренар, ее выкладки будут важны для благополучия и выживания миллиардов людей.