Изучая микробиомы[15] приматов в дикой природе, например у шимпанзе и павианов, можно найти подсказку, отсылающую к происхождению микробов в теле человека. Например, мы с коллегами изучали микробиомы шимпанзе из 32 разных популяций по всей Африке. Нам довелось заняться этим благодаря проекту «PanAf», который поддерживается Институтом эволюционной антропологии общества Макса Планка в Лейпциге. Проект «PanAf» предполагает наблюдение за шимпанзе при помощи фотоловушек. В тех местах, где фотоловушки засекали шимпанзе, ученые после ухода животных собирали образцы их экскрементов. В итоге после целого ряда промежуточных этапов в распоряжении нашей лаборатории оказалась выделенная из этих образцов ДНК (которую мы затем передали еще одной лаборатории). Мы обнаружили, что микробы в экскрементах шимпанзе различались в зависимости от принадлежности обезьян к тем или иным генеалогическим группам. Более того, чем дальше друг от друга отстояли группы, тем больше различались их микробы. На состав микробов отдельных особей влияла не только принадлежность к определенной группе, но и географическое местонахождение, однако групповая принадлежность, по-видимому, имела решающее значение. К очень похожим выводам пришла и моя коллега Бет Арчи, профессор Университета Нотр-Дам (штат Индиана). Бет с соавторами изучала популяцию из 48 павианов в Национальном парке Амбосели в Кении. Для разных групп павианов было характерно, как выяснили ученые, свое микробное разнообразие (то же самое мы увидели у шимпанзе), а внутри групп больше общих микробов обнаружилось у особей, которые чаще взаимодействовали между собой{128}.
Внутригрупповое сходство микробов у шимпанзе или павианов интересно в двух аспектах. Во-первых, оно дает потенциальное преимущество тем или иным особям, входящим в группу. Когда особь заимствует набор микробов у собственной группы, она с высокой вероятностью обогащается такими микробами, которые наилучшим образом приспособлены к групповому рациону, групповой среде и групповым генам. Иначе говоря, как писала Бет Арчи, микробы отдельных особей могут быть если и не идеально, то весьма эффективно приспособлены к местным условиям по сравнению с микробами особей из далекой социальной группы{129}.
На степени сходства микробов внутри отдельных групп приматов сказывается также и то, как вообще микробы приобретаются ими. Такое происходит в целом ряде ситуаций: когда обезьяны или делятся пищей, или вступают в социальные взаимодействия, такие как груминг, или – подобно термитам – поедают экскременты друг друга. Но обретение микробов может произойти уже в самом начале жизненного пути, в далеко не стерильном процессе появления новой обезьянки на свет. И если сказанное верно, то можно предположить, что микробы новорожденных обезьян будут больше похожи на те микробы, которые носит мать, а не отец и не другие члены социальной группы.
На протяжении долгого времени образ жизни наших предков мало отличался от образа жизни современных павианов и шимпанзе, и потому весьма вероятно, что микробами они обзаводились точно так же, как это делают современные обезьяны. Если же сказанное верно, то изучение микробиома человека способно пролить свет не только на человеческую, но и на более общую историю обретения микробов приматами (хотя не исключено, что у разных видов приматов процессы будут различаться). Относительно людей можно выстроить определенные гипотезы и протестировать их. Если микробы заимствуются из различных источников в социальном окружении, то вся совокупность микробов любого младенца (или взрослого) окажется комплексной производной обстоятельств рождения, питания в младенчестве, социальных связей и многого другого. Спрогнозировать ее состав будет довольно трудно. Однако если они приобретаются в процессе родов, то микробы у младенцев, рожденных естественным путем, окажутся аналогичными не просто микробам их социальной группы, но конкретно микробам их матери. А вот у детей, появившихся на свет посредством кесарева сечения, обнаружится намного большее разнообразие – за счет микробов, полученных из других источников.