С пингвином в рюкзаке. Путешествие по Южной Америке с другом, который научил меня жить

– Потому что вы англичанин, – высказал предположение юный чистильщик обуви с задумчивостью, словно директор школы. И это было утверждение, а вовсе не вопрос.

– Послушай, – поспешно сказал я, чувствуя, что совсем потерял инициативу и должен поставить точки над «i», – давай не будем об этом. Мне, чтобы его нести, нужен крепкий пластиковый пакет. Если ты мне принесешь такой пакет, я дам тебе пятьдесят песо.

Мальчишка посмотрел мне прямо в глаза. Я понимал, что он пытается прикинуть: сколько денег сможет заработать, полируя обувь идущим на работу людям, и сравнить это с предложенной мною суммой и временем, потраченным на поиски крепкого пластикового пакета. И тут мальчишка начал торговаться.

– Давайте за сотню, а? – произнес он. На его перепачканном грязью лице появилась дерзкая улыбка. Я знал, как надо торговаться, и понимал, что мне не стоит так легко соглашаться на его цену.

– Хорошо. Только при одном условии: ты должен принести мне пакет до того, как я успею выпить вот этот кофе, – заявил я.

Мальчишка не сказал ни слова – только заглянул в мою чашку, чтобы понять, сколько в ней осталось кофе, и моментально исчез.

Я заканчивал свой завтрак и был приятно удивлен тем, что мальчишка прибежал с пакетом, который прекрасно подходил для моей цели. Я передал парнишке двести песо, и тот убежал, ухмыляясь до ушей.

Путешествие на катере на подводных крыльях (по-испански – aliscafo), который курсирует между Монтевидео и Буэнос-Айресом, достаточно долгое, поэтому любой путешественник, перевозящий пингвина, мог придумать объяснение для сотрудников таможни в Аргентине, когда те обнаружат в его багаже дикую птицу. Катер на подводных крыльях довольно шумный. Он несется, подпрыгивая на волнах. Пол салона был грязным от копоти. А пассажиры во время путешествия предоставлены самим себе и своим мыслям. Читать или разговаривать при таком шуме и тряске невозможно, и надо заметить, я был вполне доволен тем, что у меня нет возможности общаться с другими пассажирами. Катер мчался по волнам реки Ла-Плата, моторы оглушительно ревели, холодный ветер свистел. Все три часа пути я был поглощен размышлениями о природе пингвинов. Постепенно у меня сложился план, задуманный еще прошлой ночью, а основой плана послужил урок, полученный мной в тот памятный вечер, когда мы с Эуаном Маккри впервые выбрались в центр Буэнос-Айреса. Я решил, что спокойно, с Хуаном Сальвадором в авоське, пойду по зеленому коридору для тех, кто ничего не собирается декларировать. Если меня остановят и найдут пингвина, то скажу, что пингвины мигрируют, и я везу аргентинского пингвина, пострадавшего при независящих от него обстоятельствах и путешествующего со мной только потому, что состояние здоровья не позволяет ему сделать это со своими сородичами. После чего пингвина должны отпустить на свободу. Собственно говоря, именно это я и планировал, когда решил, что передам птицу в зоопарк Буэнос-Айреса.

«Господа, – скажу я, – неужели существуют законодательство или правила, запрещающие мне проявить гуманное отношение к животным?»

Я обязательно подчеркну аргентинское происхождение птицы, что должно взывать к национальной гордости таможенников, а национальная гордость, как мне на горьком опыте пришлось убедиться, когда нас с Маккри вышвырнули из бара, – штука совсем не шуточная. Я очень надеялся, что мне удастся доказать свою невиновность в нарушении запрета на ввоз экзотических животных, а также снять подозрения по поводу террориста, провозящего биологическое оружие. Я продумал линию своего поведения на таможне и успокоился, положившись на волю судьбы, хотя, не скрою, у меня оставались определенные сомнения, пройдет ли все без сучка без задоринки.

В те дни аргентинская таможня и служба иммиграции выглядели как практически любая таможенная и иммиграционная служба на границах во всех странах мира. Сейчас в иммиграционных службах попросторнее, да и отношение к людям более уважительное. А в те дни проходить иммиграционный контроль было делом безрадостным.

Я уже не раз прежде проходил паспортный и таможенный контроль в порту Буэнос-Айреса. В первый раз я приехал в Аргентину по туристической визе. Для того чтобы получить разрешение на работу и долгосрочную визу с правом неограниченного выезда и въезда в страну, надо было добиться разрешения иммиграционных властей. Работающие в стране иностранцы должны были убедить, что обладают знаниями и умениями, которых нет у аргентинцев, и, следовательно, результат их труда послужит на благо нации. Я тогда был нетерпеливым молодым человеком и крайне удивился тому, что получить разрешение на работу – дело гораздо более сложное, чем мне думалось.

Все подающие заявление на разрешение на работу должны были лично явиться в назначенное время в отдел выдачи этих разрешений, расположенный в иммиграционной службе порта. Все неявившиеся или опоздавшие должны были снова с раннего утра занимать живую очередь. И так могло продолжаться на протяжении нескольких дней.