С пингвином в рюкзаке. Путешествие по Южной Америке с другом, который научил меня жить

Хотя уровень жизни в Аргентине был не самым высоким по сравнению с более развитыми странами, тем не менее он был гораздо выше, чем в других странах на севере континента. Следовательно, недостатка в иностранцах, подающих заявление на разрешение на работу, точно не наблюдалось. При этом аргентинские власти не хотели допустить, чтобы в стране появилось огромное количество неквалифицированной рабочей силы, поэтому они максимально усложнили, замедлили и сделали крайне неудобным процесс подачи документов и получения рабочей визы.

Впрочем, в этой схеме были кое-какие лазейки. Иностранным специалистам, нанятым аргентинскими компаниями, делали некоторые послабления. Можно было вместо себя послать другого сотрудника компании с пакетом документов. Этот человек мог бы заказать время для интервью. В любом случае кому-то нужно было отстоять длинную очередь в иммиграционную службу порта. Другой способ решения этой бюрократической проблемы был более простой – взятка.

Чтобы облегчить иностранным преподавателям процесс получения рабочей визы, в колледже Св. Георга прибегали к помощи вышедшего на пенсию англичанина, рожденного в Аргентине. За небольшую плату этот человек по имени Геофф был готов взять мой паспорт и отстоять несколько дней в очереди в иммиграционную службу для того, чтобы мне назначили время собеседования. В общем, этот самый Геофф стоял вместо меня в очереди, но в те дни, когда он по каким-то причинам не мог этого делать, в очереди должен был стоять я сам. В общей сложности мы с ним вдвоем простояли в очередях около десяти дней (на протяжении десяти месяцев), после чего наконец-то мне шлепнули в паспорт рабочую визу.

В тот день я прибыл в порт Буэнос-Айреса и, стараясь не показывать волнения, встал в очередь под указателем «Въезд». Я показал паспорт с визой сотруднику иммиграционной службы, после чего встал в длинную очередь, ведущую к таможенникам. Сотни пассажиров медленно продвигались к таможне, где они ставили на стол свой багаж, демонстрировали его содержимое и отвечали на вопросы, если таковые возникали. За процессом досмотра наблюдали вооруженные солдаты. Дело в том, что в те времена после недавнего военного переворота было введено военное положение.

У меня от волнения пересохло в горле, но я чувствовал себя уверенно, потому что тщательно продумал свои аргументы. Хуан Сальвадор был у меня в авоське между ног, и я медленно продвигался в очереди, переминаясь с ноги на ногу, как один из пингвинов-родителей с маленьким пингвиненком.

Наконец я подошел к столу освободившегося таможенного инспектора, которого выбрала мне моя судьба. Я поставил свой рюкзак на стол, расположенный на уровне моего пояса. Одетый в форму молодой таможенник приятной наружности приветствовал меня словами:

– Buenos días.

Я не успел ответить, как рядом с таможенником появился его коллега, показывающий на свои наручные часы. Первый таможенник произнес своему сменщику Gracias’ и ушел. Теперь передо мной предстал новый таможенник. Это был тучный человек с отвисшей нижней челюстью, которая, казалось, была гораздо больше верхней. Его светло-коричневая форма была помятой. Верхняя пуговица рубашки была расстегнута, потому что шея его была слишком толстой, а галстук немного приспущен. Изо рта у него свисала потухшая сигарета-самокрутка; седеющие усы были желтыми от никотина, а подбородок и щеки украшала трехдневная щетина. На нем были большие зеркальные очки, поэтому его глаз я не видел. Пожалуй, это был самый недоброжелательный таможенный инспектор, которого можно было себе представить.

– Что декларируем? – спросил он.

– Ничего, – ответил я собственному отражению в его зеркальных очках.

– Из какой страны прибыли? – задал он вопрос недовольным и негостеприимным тоном.

– Из Уругвая.

Таможенник понял, что я всего лишь турист из Европы и вряд ли могу вести что-нибудь запрещенное, поэтому он наклонил голову набок, показывая, что я могу двигаться дальше. Я снял рюкзак со стола и пошел. Ура! Вот оно, счастье! Все оказалось гораздо проще, чем я предполагал. И чего я все утро переживал и волновался? В моих глазах таможенник сразу превратился в нормального человека, если не сказать в ангела.

Однако я слишком рано начал радоваться. Не знаю, в чем причина – в том, что мое волнение каким-то непонятным образом передалось Хуану Сальвадору, или просто впопыхах я наступил ему на лапу. Не знаю, в чем была причина, но совершенно неожиданно Хуан Сальвадор издал первый звук, который я от него услышал. И это был очень громкий и пронзительный звук, похожий на кряканье.