Сад сходящихся троп, или Спутники Иерофании. Вторая связка философических очерков, эссе и новелл

Но пролог к «Александру Невскому» был положен, а Сергею Эйзенштейну удалось избежать обрушившихся на страну политических репрессий. К тому же, в это время уже наметился поворот в сторону положительной переоценки таких государственных деятелей отечественной истории, как Александр Невский, Дмитрий Донской, Петр Великий, генералиссимус Суворов, фельдмаршал Голенищев-Кутузов, адмиралы Ушаков и Нахимов. Здесь опять же важно свидетельство Вячеслава Всеволодовича Иванова о том, что на протяжении своей недолгой жизни великий режиссер всегда относился к великому князю Александру Невскому как к святому: сказывалось воспитание бабушки Ираиды Конецкой, участие его с ней в длительных пасхальных и рождественских службах в соборе Александро-Невской лавры в том числе в литургиях преждеосвященных даров, святых Василия Великого и Иоанна Златоуста; «кадетское» воспитание никак не отпускало классика советского кино и навевало на него ностальгические состояния, что он переживал, еще находясь в рядах Ордена московских тамплиеров Аполлона Карелина: римско-католическая церковь с нечестивым королем Филиппом Красивым казнили Великого магистра Ордена Храма Якова де Моле, тогда как больше чем за полвека до этого события восточно-христианский русский князь сумел одолеть безжалостный каток тоталитарной химеры римского католицизма, удержав Русь в рамках библейского христианства, не дав заразить русскую церковь униатской латинизацией с ее ересями, нововведениями, суевериями и заблуждениями. Отсюда с детства воцерковленному Сергею Эйзенштейну был чужд римский католицизм, с коим он хорошо познакомился в Мексике, всегда покушавшийся в суровую годину отечества на душу греко-русского православия, и его безусловным героем стал русский Давид — Александр Невский, святой его детства и отрочества. Так проявилась волевая линия режиссера от «Бежина луга» (Давид-Авессалом) до будущего киношедевра «Александр Невский» (Давид и Голиаф). Но дальше, мечтая о кинематографическом воплощении образа великого святого благоверного князя Александра Невского, когда желание и волевое усилие слиты воедино, режиссер даже прибегает к невольному лукавству или тактической хитрости, о чем вспоминает Наум Клейман: «Есть рассказ Михаила Ромма о том, как Эйзенштейн, встретив его, спросил, какой сценарий он бы выбрал. Ромм ответил, что, конечно, «Минина и Пожарского»: всё-таки XVII век, известно, как люди выглядели и что там происходило. А что известно об эпохе Невского?! “Вот поэтому, — ответил Эйзенштейн, — мне и надо брать «Александра Невского». Как я сделаю, так оно и будет”» (Клейман Н. И. Александр Невский. Arzamas).

Советский орден Александра Невского, учрежденный в 1942 году. На нем изображен актер Николай Черкасов

И хотя замысел создания фильма об Александре Невском еще сокровенно вынашивался Сергеем Эйзенштейном после знакомства с римским католицизмом за рубежом, в частности, в Мексике, и уже более открыто во время работы над «Бежиным лугом», но сегодня мало кто знает, что фильм «Александр Невский» явился художественным ответом на дорогостоящий немецкий фильм «Триумф воли», снятый по заказу Адольфа Гитлера режиссером Ленни Рифеншталь (1902–2003). Премьера этого масштабного кинопроекта состоялась в Берлине 28 марта 1935 года в кинотеатре «Уфа-Паласт ам Цоо, причем многие приемы съемки и монтажа фильма были позаимствованы немецкой кинодокументалисткой у Сергея Эйзенштейна из его фильма «Броненосец “Потемкин”». И. В. Сталин хорошо осознавал не только творческое эпигонство «Триумфа воли», но и его грандиозное воздействие на все слои европейского населения тех лет. Последнее как раз и объясняет нам, почему Сергей Эйзенштейн подвергся относительно мягкому наказанию за провал «Бежина луга» в эпоху большого террора, вскоре включившись в работу по созданию «Александра Невского», ставшего поистине триумфом воли русского режиссера, развенчавшего линейный навязываемый психологизм выразительных средств немецкой кинематографистки, вовсю пользовавшейся реминисценциями из «Броненосца “Потемкина”». Разумеется, и Сталин, и Эйзенштейн внимательно просмотрели «Триумф воли» Ленни Рифеншталь, послуживший как бы противоположным событийным контекстом для «Александра Невского». Подобные вещи не только важны, но порой играют главную роль в мотивации писателей и художников, музыкантов и кинематографистов, что прекрасно понимал И. В. Сталин. Поэтому для работы над «Александром Невским» были привлечены самые лучшие и яркие представители творческой интеллигенции того периода, объединенные, если угодно, окольцованные железной волей Сергея Эйзенштейна.