Саладин. Всемогущий султан и победитель крестоносцев

Они были так уверены в своих силах, что относились к противнику с презрением, позволив королю Балдуину IV войти в Аскалон и тамплиерам Газы присоединиться к нему, и не предприняли при этом никаких мер предосторожности против возможного внезапного нападения. Король Иерусалима имел под своим командованием всего 375 рыцарей[5]. Однако Саладин, вероятно, прекрасно понимал, что не стоит пренебрежительно относиться даже к такому небольшому отряду. Особенно если этих рыцарей вели в бой такие воины, как Балиан, Реджинальд (Рейнальд, Рено) де Гранье Сидонский, Великий магистр ордена тамплиеров Одо де Сент-Аман и сенешаль Жослен III, граф Эдессы, перед которыми нес Животворящий Крест епископ Вифлеемский. Как все это происходило, не совсем ясно, но только 25 ноября 1177 г. в отсутствие большей части своего войска Саладин потерпел поражение в битве при Монжизаре в сеньории Рамла. Внезапно появившиеся рыцари смяли не успевших подготовиться к атаке воинов султана и начали рубить их мечами. Саладин отступил, чтобы перестроить свои части в боевой порядок; но его охрана была сразу же вся перебита, и он едва не попал в плен. Видя, что битва проиграна, он сел на самого быстрого верблюда и бежал, спасая свою жизнь. Остатки его войска, побросав все свое оружие и оставив раненых на произвол судьбы, бежали в беспорядке вместе с ним под покровом ночи в Египет, куда они добрались после многих лишений. Из всего войска, что с таким ликованием отправилось на разграбление Святой земли, выжили немногие[6]. Голод, холод и затяжные дожди доделали то, что не успел совершить меч. Никогда еще воины Саладина не знали такого разгрома.

Не потеряв присутствия духа, великий полководец, который всего лишь раз бросил свою армию, поспешил набрать новую. В письме своему брату в Дамаск Саладин пишет: «В бою я думал о тебе, когда клинки врага утоляли жажду в нашей крови». Он признает, что в ходе битвы сложилось отчаянное положение и «мы не раз были на грани разгрома, но Аллах спас нас ради того, чтобы мы выполнили наш долг в будущем». Три месяца спустя он уже был готов к новому походу против франков. Весна 1178 г. застает его в лагере под Эмесой. Между полководцами Саладина (которые все были его родственниками) и франками произошло несколько стычек. Войска, осаждавшие Хаму, одержали победу, принесшую большие трофеи и много пленных, которых Саладин приказал обезглавить. Они были «неверными», и они грабили и опустошали земли «истинно верующих». Оставшиеся месяцы года войско провело в Сирии, но активных действий не предпринимала ни одна из сторон. Саладин провел зиму в Дамаске, а весной начал подготовку к окончательному сражению с Балдуином.

Король Иерусалима после своего триумфа под Рамлой продвинулся на земли сарацин и установил передовые посты на дороге в Дамаск. В одном месте был брод через Иордан, называемый брод Иакова, потому что именно здесь Иаков боролся с ангелом. Его называли также Брод скорбей. Здесь король восстановил небольшую крепость, которая защищала не только переправу через реку, но контролировала подходы к равнине Банияс, житнице Дамаска, где произрастали рис и хлопок, и росли густые рощи лимонных деревьев у подножия Снежной горы. До сих пор эта плодородная долина была поделена полюбовно между франками и мусульманами, и могучий дуб отмечал границу между двумя народами, по обе стороны от которой паслись рядом стада. Саладин напрасно предложил сначала 60 тысяч, а затем 100 тысяч золотых монет королю, чтобы тот отказался от оскорбительного для сарацин соглашения. Теперь он вознамерился стереть крепость с лица земли. Его племянник Фарук-шах уже одержал одну победу над франками, устроив им засаду в апреле 1179 г.: он напал на короля Балдуина IV, которого сопровождала небольшая свита, в горном ущелье близ Бельфора. И только ценой своей жизни доблестный коннетабль Иерусалимского королевства Онфруа II де Торон спас молодого суверена от неминуемого плена. Гибель этого отважного рыцаря была тяжелым ударом для франков. «Никакими словами нельзя описать Анфари, – пишет арабский историк Ибн аль-Асир, – его храбрость и военное умение вошли в пословицу. Аллах попустил ему быть мечом, карающим согрешивших перед ним мусульман».