Саладин. Всемогущий султан и победитель крестоносцев

Конрад, молодой маркиз Монферратский, который снискал себе славу в итальянских и византийских войнах, оказавшись вовлеченным в кровавые междоусобные распри в Константинополе, вынужден был бежать на корабле с некоторыми своими соратниками, якобы отправившись в паломничество к святому Гробу Господню. Известие о победах Саладина еще не дошло до Золотого Рога, и, когда корабль маркиза вошел в гавань Акры, Конрад сильно удивился тому, что колокола молчали. В то время было принято оповещать колокольным звоном о подходившем корабле, и к тому же ни одной лодки не было послано ему навстречу. Подозревая, что могло случиться что-то непредвиденное, Конрад не решился бросить якорь, но лег на отдалении в дрейф, ожидая развития событий. Наконец представитель сарацин в порту подошел в лодке к борту корабля, чтобы выяснить, кто прибыл. Сам маркиз отвечал, что они «купцы». «Тогда почему вы не сходите на берег?» – последовал вопрос. Конрад ответил, что не знает, кто является господином в Акре. Сарацин ответил ему, что он может пристать и быть в полной безопасности, поскольку город принадлежит Саладину, который захватил в плен короля Иерусалима и всех его вассалов и заточил их в тюрьму в Дамаске и завоевал всю страну, за исключением Иерусалима и Тира, который он взял в осаду. Поэтому купцы могут сойти на берег и быть в полной безопасности. Горечь, которую франки не смогли скрыть при этом печальном известии, выдала их, и сарацины бросились в порт, чтобы подготовить флот к преследованию чужеземцев, но Конрад быстро отплыл и благополучно прибыл в Тир. Радости его не было предела, когда он обнаружил, что город все еще был в руках христиан. Все горожане приветствовали Конрада, и он со своими рыцарями перешел в крепость и возглавил войско. Комендант и Реджинальд Сидонский, которые были готовы наутро сдать город Саладину, с панической поспешностью сели ночью на корабль и бежали в Триполи. Их трусость была раскрыта сразу же, как только маркиз обнаружил знамена Саладина на стенах, которые немедленно по его приказу сбросили в ров. Потому что «веление Аллаха – решение предопределенное» (Коран, 33: 38), и Тиру было суждено спастись и остаться христианским из-за этого «человека из франков, высадившегося на побережье и называемого аль-Маркиз, да будет он проклят Аллахом! – восклицает набожный мусульманский историк аль-Асир. – Это был истинный шайтан, а не человек; осторожный, бдительный и необычайной храбрости».

Активные действия Конрада сразу принесли свои плоды. Все мысли о капитуляции были оставлены, и гарнизон, в который буквально вдохнули новые силы, начал укреплять оборону и готовиться к упорному сопротивлению. Саладин понял, что благоприятная возможность упущена, и решил сделать недостойное предложение Конраду: в обмен на сдачу города освободить его отца, старого маркиза Монферратского, из тюрьмы в Дамаске. Но Конрад проявил полное бессердечие, сказав, что его отец пожил уже довольно долго, и Саладин может убить его, если захочет. Не будет отдан ни один камень Тира, чтобы спасти его.

Старик, однако, не был убит; Саладин был вынужден снять осаду и отправиться в Аскалон, единственный порт на побережье Палестины, где все еще стоял Крест. Биограф султана Баха ад-Дин указывает на иную причину, которая выглядит весьма вероятно, когда он утверждает, что султан снял осаду, «потому что его люди были разбросаны по всему побережью, каждый обогащался, как мог, занимаясь грабежами, а войско устало от бесконечной войны». Было также крайне необходимо, замечает в свою очередь аль-Асир, захватить Аскалон и Иерусалим, потому что эти города препятствовали связям между двумя большими провинциями – Египтом и Сирией. Поэтому султан поспешил к южной границе, занял Рамлу, Ибелин и Дарум и 23 августа остановился под Аскалоном. Аль-Адиль присоединился к нему со своей египетской армией, и два брата еще теснее сжали кольцо блокады и начали использовать осадные орудия, в то время как их летучие отряды захватили Газу, Бейт-Джибрин и Натрун. Решив повторить попытку, предпринятую еще при осаде Тира, Саладин велел доставить короля Ги де Лузиньяна и Великого магистра ордена тамплиеров из Дамаска и обещал освободить их, если они смогут убедить гарнизон сдаться. Однако вначале жители Аскалона, как и Тира, отвергли это предложение. Но затем они все-таки решили уполномочить короля вести от их имени переговоры. Защитникам Аскалона было разрешено с миром покинуть город, и он был занят сарацинами в пятницу 4 сентября.

Нельзя сказать, насколько важной в этом деле была роль Ги де Лузиньяна, но Саладин сдержал свое обещание. После того как Ги какое-то время находился под стражей в Наблусе, где ему было дозволено встретиться с королевой, «свидание с которой было горестным», летом следующего года Ги де Лузиньяну даровали свободу. Вместе с королем был освобожден его брат и другие представители знати.