Саладин. Всемогущий султан и победитель крестоносцев

«Случилось однажды, что когда франки приблизились к стенам вместе с „котом“, намереваясь установить его, турки в этом месте заготовили на стенах целую гору сухих поленьев. Затем, не медля ни минуты, они забросали греческим огнем плетневую изгородь (circleia), которую [франки] долго и тщательно устанавливали. После этого они выстрелили из камнемета, и камень ударил туда, где уже запылал огонь. Тогда французский король, обезумев от гнева, стал изрыгать страшные проклятия и бранить своих подданных, давая им позорные прозвища за то, что они не собираются отомстить сарацинам, которые едва не убили короля. Поскольку близился вечер, король, все еще пылая гневом, приказал герольду оповестить всех о намечавшейся на завтра атаке.

Рано утром отборные войска были поставлены на внешних укреплениях, чтобы отбить возможную вылазку сарацин. Потому что Саладин хвастался в тот день, что он перейдет через линию укреплений в полной силе и разгромит христиан. Но он не сдержал своего слова. Во главе воинов встал Кахадин [Таки ад-Дин]. Они большим числом наступали на позиции врага, но французы отважно оборонялись. С обеих сторон были большие потери. Турки, оставив коней в обозе, наступали в пешем строю. Вспыхивали рукопашные схватки, в ход шли сабли, мечи, кинжалы и боевые топоры, не говоря уже о дубинах, утыканных остриями. Турки то продвигались вперед, то отступали под ответным напором отважных христиан. Каждая сторона сражалась с невиданной яростью. То было время летней жары.

Те отряды войска, что должны были взять город, продолжали вести подкопы, применять осадные машины и пытаться взобраться по стенам. Турки, опасаясь этих воинов, мужественно шедших в атаку, подавали сигналы своим соратникам вне города, высоко поднимая знамя Саладина. Они надеялись, что те придут им на помощь или же нападут на противника с тыла. Кахадин и его турки сражались отважно, но были принуждаемы к отступлению нашими людьми, которые, благодаря Богу, встали на пути врага подобно непреодолимой стене. Тем временем землекопы французского короля провели подземную галерею под самый фундамент стен и подожгли деревянные столбы, которые поддерживали ее кровлю. После того как они сгорели, стена несколько наклонилась, но так и не обрушилась. Множество христиан сбежалось к этому месту, надеясь войти в город через пролом в стене, а турки собрались с другой ее стороны, чтобы оказать им сопротивление. О! Как много знамен и разного рода осадных машин можно было увидеть. Не говоря уже об отчаянной храбрости турок, метавших греческий огонь в наших людей. Французы принесли лестницы и попытались взобраться на стену, которая так и не была повержена…»

Во время этого приступа аль-Адиль возглавил две лихие атаки, которые окончились ничем. А Саладин переходил от отряда к отряду, боевым кличем подбадривая людей. Баха ад-Дин писал, как при одном только взгляде на город, который подвергался крайней опасности, султан чувствовал, как к его глазам подступают слезы. В тот день он ничего не ел, его уговорили только выпить подготовленное его врачом лекарство. А приступ становился все более ожесточенным.

«Король Ричард I приказал принести ко рву у городских стен плетневую изгородь (circleia), за которой укрылись наиболее искусные арбалетчики. Чтобы воодушевить на бой своих людей и повергнуть сарацин в трепет, король возлег на шелковые подушки рядом со стрелками, и с этой позиции он начал стрелять из арбалета, с которым он прекрасно умел обращаться, и сумел поразить многих врагов. Одновременно под расположенной перед ним башней его люди продолжали вести подкоп. Они уже дошли до фундамента и теперь заполняли подкоп и все пустоты в земле деревянными колодами. Затем они подожгли их, и через некоторое время стена обрушилась…

Рыцари короля Ричарда надели доспехи, они жаждали славы и победы. Среди них были граф Лестерский, Андре де Шавиньи и Гуго Браун. Епископ Солсберийский тоже вышел на бой, и многие другие. Был третий час, время завтрака, когда эти славные воины начали свою работу. Они пошли на приступ башни, на которую начали храбро подниматься по штурмовым лестницам. Турецкая стража, завидев их, подняла крик, что привело весь город в движение. Турки, в спешке хватая оружие, ринулись навстречу нашим воинам, которые пытались подняться, а турки – их отбросить. Все смешалось в рукопашной схватке, сталкивались грудь грудью, меч лязгал о меч. Здесь прорывались вперед, там падали замертво. Наших воинов было мало, а турки все прибывали. Турки начали поливать наших греческим огнем, что вынудило их отойти и покинуть башню. Часть их была посечена врагом, часть сожжена смертельным огнем. Наконец пизанцы, жаждавшие славы и мщения, сумели с нечеловеческим усилием подняться на башню. Но сколь бы храбры они ни были, и им пришлось отойти после того, как турки словно бешеные бросились на них. Никогда прежде за всю войну турки не проявляли такой доблести.