Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Один из способов хотя бы частично обойти эту проблему — наблюдать за одними и теми же мужчинами на протяжении всей их жизни и сравнить, как они ведут себя, будучи холостыми и женатыми. Одно известное исследование отслеживало 500 воспитанников некой исправительной школы в штате Массачусетс с 17 лет до выхода на пенсию. Оно показало, что вступление в брак снижает шансы мужчины совершить преступление вдвое. Это верно как в случае имущественных преступлений вроде кражи со взломом, воровства и грабежа, так и в случае преступлений насильственных, таких как нанесение телесных повреждений и побои. Если говорить обо всех преступлениях в среднем, брак снижает их частоту на 35 %. Если мужчина находился в «хорошем» браке, то вероятность совершить преступление была для него еще ниже. Помните, что мы сравниваем людей с самими собой в разные периоды их жизни, поэтому такое влияние не объясняют никакие особенности конкретного человека[427].

Конечно, одно из опасений состоит в том, что эти результаты могут объясняться влиянием различных этапов жизни. Возможно, буйные молодые люди совершают преступления, а затем взрослеют, остепеняются и женятся, и поэтому кажется, что брак вызывает снижение преступности, хотя на самом деле он просто коррелирует с этапом «остепенения». Как будто для нашего удобства, многие из этих мужчин женились и разводились по нескольку раз за жизнь, а некоторые и овдовели. Поразительно, но вероятность совершения мужчиной преступления возрастала не только после развода, если он вновь становился холостым, но и после смерти жены. Многие другие исследования подтверждают мнение, что вступление в брак в моногамном обществе снижает вероятность совершения мужчиной преступлений и злоупотребления алкоголем или наркотиками[428].

Что влияние западного брака на уровень преступности говорит нам о последствиях перехода полигинного общества к моногамии? В полигинных обществах математическая проблема, как правило, приводит к большему числу мужчин с низким статусом, многие из которых никогда не женятся и не заведут детей. Следовательно, они не подвергаются вызываемым браком психологическим сдвигам, которые снижают вероятность того, что они совершат преступление. В отсутствие такой брачной профилактики мужчины этой категории на протяжении всей своей жизни будут подвержены повышенному риску преступного поведения и других социальных пороков. Кроме того, по целому ряду причин они будут раньше умирать. Таким образом, хотя выбор авторами описанного выше исследования воспитанников исправительной школы может показаться странным, это именно тот тип мужчин с низким статусом, представители которого окажутся в категории лишних людей, создаваемой полигинным браком[429].

Эти умозаключения логичны, но как мы можем быть уверены, что избыток неженатых мужчин в обществе действительно приводит к росту преступности? Знаменитая китайская политика «одна семья — один ребенок» представляет собой именно тот естественный эксперимент, который необходим для проверки этих рассуждений. Эта политика, которую Китай начал проводить в конце 1970-х гг., ограничивала размер семьи, разрешая многим парам заводить только одного ребенка[430]. Из-за традиционной важности в Китае патрилинейной семьи культура сильно давила на многих людей, вынуждая их иметь хотя бы одного сына, чтобы продолжить род. Те, кому можно было завести только одного ребенка, отдавали предпочтение мальчикам. В результате миллионы эмбрионов женского пола абортировались, а новорожденных девочек отдавали в приюты. По мере того как эта политика вводилась в различных провинциях, соотношение численности полов стало постепенно меняться в пользу мужчин. В 1988–2004 гг. количество «избыточных» представителей мужского пола почти удвоилось, и к 2009 г. их было 30 млн[431].

По мере того как эти избыточные мальчики становились мужчинами, число арестов практически удвоилось, а уровень преступности резко вырос — в масштабах всей страны он увеличивался на 13,6 % в год. Анализируя данные по преступности и соотношению численности полов с 1988 по 2004 г., экономист Лена Эдлунд и ее группа показали, что от провинции к провинции преступность начинала расти по мере того, как достигали зрелости созданные политикой «одна семья — один ребенок» когорты, в которых превалировали мужчины, причем число преступлений продолжало расти по мере увеличения избытка мужчин. Поскольку эта политика вводилась в разных провинциях в разные годы, ясно видна стадиальность распространения по территории Китая этого эффекта: в каждой провинции примерно через 18 лет после начала осуществления политики «одна семья — один ребенок» достигала зрелости когорта с избытком мужчин, и уровень преступности начинал расти. И число арестов, и уровень преступности продолжали расти параллельно с увеличением числа избыточных мужчин[432].