Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Поскольку большинство преступлений совершают мужчины, можно было бы предположить, что преступность возросла просто потому, что их стало больше. Однако детальный анализ выявил явные психологические сдвиги: мужчины, родившиеся в когортах с избытком мужского пола, совершали преступления чаще, чем мужчины с аналогичными доходами и образованием, родившиеся в когортах с меньшим мужским преобладанием[433].

Конечно, этот избыток мужчин не был создан в Китае полигинным браком. Тем не менее, учитывая приведенные выше лабораторные данные и влияние западного брака на склонность мужчин к преступлениям, естественный эксперимент, поставленный в результате введения политики «одна семья — один ребенок» в Китае, свидетельствует, что большой избыток неженатых мужчин порождает психологические сдвиги, которые влияют на модели принятия решений, повышая уровень преступности[434].

Все это говорит о том, что Церковь, веками боровшаяся за распространение и утверждение своей особой версии моногамного брака, непреднамеренно создала среду, которая постепенно одомашнила мужчин, сделав многих из нас менее склонными к конкуренции, импульсивными и любящими риск и в то же время благоприятствуя восприятию мира как игры с положительной суммой и большей готовности сотрудничать с незнакомцами. При прочих равных это должно было привести к большей гармонии внутри организаций, меньшей преступности и меньшему числу социальных потрясений[435].

Мозаика складывается

Моногамный брак меняет мужчин психологически, даже гормонально, и влечет за собой последствия для целых обществ. Хотя эта форма брака не является для человеческого общества ни «естественной», ни «нормальной» — и прямо противоречит ясно проявляемым наклонностям мужчин, обладающих высоким статусом или относящимся к общественной элите, — она тем не менее может дать религиозным группам и обществам преимущество в межгрупповой конкуренции. Снижая соперничество между мужчинами и меняя структуру семьи, моногамный брак производит в мужской психологии сдвиги, которые ведут к падению уровня преступности и насилия, а также снижению роли мышления на основе игр с нулевой суммой; вместо этого он способствует росту доверия, долгосрочным инвестициям и устойчивому экономическому накоплению. Вместо импульсивного или рискованного поведения, направленного на то, чтобы подняться по социальной лестнице, мужчины с низким статусом имеют в моногамных обществах шанс жениться, завести детей и инвестировать в будущее. Высокостатусные мужчины могут и будут продолжать соревноваться за статус, но критерием в этом соревновании больше не будет накопление жен или наложниц. В моногамном мире игры с нулевой суммой относительно менее важны. Таким образом, возникает больше возможностей для создания добровольных организаций и команд, которые затем вступят в конкуренцию на межгрупповом уровне[436].

Держа в уме эту психологическую трактовку, обратимся к размышлениям известного историка средневековой Европы Дэвида Херлихи:

Великим социальным достижением раннего Средневековья стало навязывание богатым и бедным одинаковых правил сексуального и бытового поведения. Король во дворце, крестьянин в лачуге — исключений не было ни для одного, ни для другого. Сильным мира сего, возможно, проще было изменять жене, но они не обладали правом брать женщин или порабощать мужчин. Шансы бедняка найти жену и произвести потомство выросли. Вполне вероятно, что более справедливое распределение женщин в обществе раннего Средневековья помогло снизить число похищений невест и изнасилований, а также уровень насилия в целом[437].