Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

На втором этапе мы добавили новые популяции и новые эксперименты, а также разработали более строгие протоколы исследования. К игре в ультиматум мы добавили две другие: в диктатора и в наказание третьей стороной. Как вы уже видели, игра в диктатора похожа на игру в ультиматум, только у второго игрока нет возможности отклонить предложение первого, поэтому первому не грозит остаться ни с чем из-за такого отказа. В игре в наказание третьей стороной, как и в игре в диктатора, предлагающий делает предложение пассивному получателю. Однако тут есть третья сторона — блюститель, которому изначально выдается сумма денег, равная половине той ставки, которую делят предлагающий и получатель. Этот блюститель может отдать часть своих денег, чтобы в троекратном размере финансово наказать предлагающего, если блюстителю не понравится предложение. Например, если предлагающий отдает получателю 10 долларов из 100, третье лицо может заплатить 10 долларов из своих 50, чтобы у предлагающего отобрали 30 долларов. В этом случае предлагающий уйдет домой с 60 долларами (100–10–30), получатель — с 10 долларами, а блюститель — с 40 долларами (50–10). Так как игра в наказание третьей стороной является разовым анонимным взаимодействием, в мире Homo economicus предлагающие ничего не должны давать получателям, а блюстители никогда не должны платить за наказание предлагающего (что им с того?).

Чтобы усовершенствовать наши протоколы, мы (1) закрепили ставку на уровне среднего однодневного заработка в местной экономике и (2) замеряли степень интеграции в рынки как долю в семейном рационе калорий, источник которых были куплен на рынке, а не выращен, добыт, собран или выловлен самими членами домохозяйства[449].

Во всех трех заданиях люди из сообществ, лучше интегрированных в рынки, снова делали более высокие предложения (ближе к 50 % ставки). Люди с низкой или нулевой рыночной интеграцией предлагали только около четверти ставки. Разница между полностью ориентированной на натуральное хозяйство и не интегрированной в рынок популяцией (например, охотниками-собирателями хадза из Танзании) и полностью интегрированным в рынки сообществом составляет 10–20 процентных пунктов. Рисунок 9.2 иллюстрирует эту ситуацию, показывая, что чем лучше популяция интегрирована в рынки (то есть чем выше доля купленных калорий), тем бóльшие предложения люди делают при игре в диктатора. Это задание, видимо, является самым чистым из всех замеров обобщенной справедливости, поскольку в нем отсутствует угроза отказа или наказания. Те же закономерности сохраняются для всех трех игр и не зависят от дохода, объема накоплений, размера сообщества, уровня образования и прочих демографических переменных[450].

Кстати, из всех переменных, которые мы анализировали наряду с интеграцией в рынки, только одна демонстрировала устойчивую корреляцию с высокими предложениями. Догадаетесь, что это за переменная?

Участники, сообщившие о приверженности к одной из мировых религий с Большим богом и сверхъестественными карами, предлагали на 6–10 процентных пунктов больше как при игре в диктатора, так и при игре в ультиматум. Именно этот результат побудил нас начать межкультурное исследование религии, о котором шла речь в главе 4[451].

Почему люди из более интегрированных в рынки сообществ проявляют в этих экспериментах бóльшую склонность к обобщенной справедливости?

^{Рис. 9.2. Более интегрированные в рынки сообщества делают более высокие предложения при игре в диктатора. На основании данных 336 участников из 34 сообществ 16 этнолингвистических групп в Африке (самбуру, хадза, мараголи, орма, деревня Исанга, Аккра и гусии), Новой Гвинее и Океании (фиджийцы, сурсурунга и ау), Южной Америке (хиваро, санкьянга и чимане) и Сибири (долганы и нганасаны)[452]}