Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Как показывают результаты, те, кого война затронула в большей мере, оказывались более эгалитарными по отношению к своим товарищам по команде и более соревновательными по отношению к игрокам из других команд. Большее воздействие войны заставляло игроков делать более высокие (и более равные) предложения своим товарищам по команде при игре в диктатора, но не влияло на предложения, которые испытуемые делали участникам из других команд. Аналогичным образом при принятии решения о том, соревноваться ли в бросании мяча с участниками, не являющимися членами их команды, менее пострадавшие от войны игроки уклонялись от этой возможности и соревновались менее чем в четверти случаев, в то время как более пострадавшие от войны игроки выбирали соревнование почти в 75 % случаев. Напротив, воздействие войны не влияло на решимость игроков соревноваться со своими товарищами по команде. Эти экспериментальные закономерности отразились и на футбольных матчах: те, кого война затронула меньше, не получали карточек за нарушение правил, в то время как те, кого война затронула в большей степени, получали хотя бы одну карточку в почти 50 % игр. Таким образом, опыт войны здесь тоже, похоже, способствует усилению эгалитарных мотивов в отношении своей группы и повышению соревновательности по отношению к внешним группам[508].

Психологические последствия войны, похоже, сказываются и на политике и гражданском обществе Сьерра-Леоне. Как показывают данные репрезентативных общенациональных опросов 2005 и 2007 гг., проанализированные экономистами Джоном Беллоузом и Тедом Мигелем, люди, которые больше пострадали от войны, чаще посещали деревенские сходы, голосовали на выборах и вступали в политические или общественные объединения. Кроме того, эти данные показывают, что наиболее пострадавшие от войны люди чаще работали в школьных комитетах и, вероятно, чаще участвовали в совместных акциях по расчистке местных дорог (общественное благо). Эти результаты, которые хорошо согласуются с рассмотренными выше, позволяют предположить, что опыт войны усилил мотивацию людей вступать в добровольные объединения и участвовать в местном самоуправлении[509].

Свидетельства долгосрочного воздействия войны на психологические черты людей и формальные институты поступают не только из Сьерра-Леоне. В последние годы стремительно растет число исследований, проводимых в Непале, Израиле, Уганде, Бурунди, Либерии, Средней Азии и на Кавказе. Они выявляют сходные закономерности, используя различные психологические эксперименты, включая игры в ультиматум и в общественные блага, а также ряд опросников о доверии, голосовании и участии в общественных объединениях. Например: после десятилетней гражданской войны в Непале общины, подвергшиеся большему насилию, активнее сотрудничали в ИОБ (между членами общины); также они чаще голосовали и вступали в местные объединения. На самом деле в общинах, не пострадавших от войны, добровольные объединения полностью отсутствовали, в 70 % общин, пострадавших от нее, работали такие организации, как фермерские кооперативы, женские союзы и молодежные группы. И в этом случае война мотивировала людей вступать в добровольные объединения[510].