Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Эти психологические эффекты закрепляются в передаваемых через культурное обучение представлениях и практиках, которые сохраняются на протяжении поколений даже после того, как люди мигрируют из районов, подверженных стихийным бедствиям. Сравнивая иммигрантов второго поколения, выросших в одной и той же европейской стране, Бенцен по-прежнему обнаруживает схожий эффект: взрослые дети иммигрантов более религиозны, если их матери родом из мест, более подверженных стихийным бедствиям[513].

Война, как и стихийные бедствия, также усиливает религиозность людей. Используя подход, описанный выше, для установления взаимосвязи между войной и социальными мотивациями, мы с коллегами проанализировали данные опросов, проведенных в Уганде, Сьерра-Леоне и Таджикистане для изучения влияния войны на религиозность. Наш анализ показывает, что те, кто оказался наиболее подвержен воздействию войны, чаще (1) вступали в религиозные группы (сложившиеся вокруг, например, церквей или мечетей), (2) посещали ритуалы и (3) называли религиозную общину самым важным для себя сообществом. Наши данные не только показывают, что опыт войны заставлял людей чаще вступать в добровольные объединения в целом, но и говорят об особенно высокой вероятности религиозного характера этих объединений. Этот эффект очень силен: и в Уганде, и в Таджикистане опыт войны удваивает или утраивает долю людей, участвующих в религиозных объединениях. У нас нет данных о реальных религиозных убеждениях людей; но, учитывая результаты Бенцен, мы подозреваем, что война углубляет веру людей в рай, ад, грех и дьявола. Однако, даже если война просто увеличивает число людей, посещающих ритуалы (что наши данные прямо подтверждают), другие исследования показывают, что это само по себе ведет к углублению религиозной веры[514].

Данные о войне и религии также свидетельствуют, что в послевоенные годы такие эффекты усиливаются, а не ослабевают. Конечно, эта тенденция не может сохраняться бесконечно, но наши данные показывают, что религиозность людей может углубляться на протяжении как минимум 12 лет после окончания конфликта. Это может происходить по нескольким причинам, но главная из них в том, что если множество людей одновременно пережили одно и то же потрясение, то при взаимодействии с другими они начнут отдавать предпочтение товарищам по несчастью, создавая или пополняя религиозные объединения. Более сильная религиозность тех, кто вступает в такую группу, еще больше повысит ее уровень кооперации и шансы на успех, что, в свою очередь, привлечет новых членов (как правило, менее ревностных), которые затем усвоят представления и нормы, разделяемые их новой группой. На протяжении многих лет после конфликта или стихийного бедствия этот процесс может постепенно усиливать долгосрочное психологическое воздействие потрясений на религиозные убеждения[515].

В совокупности эти исследования показывают, что опыт войны (1) мотивирует людей инвестировать в обеспечивающие взаимопомощь сети, которыми могут быть их клан, племя, город или религиозная община; (2) укрепляет их приверженность социальным нормам и (3) углубляет их религиозность. Это означает, что конкретные психологические последствия, вызываемые войной, могут различаться в зависимости от групповой идентичности, социальных норм и религиозных убеждений индивида. Например, одних потрясение в результате войны может сильнее привязать к своему племени, а других — к своей стране. Оно может усилить приверженность кастовым нормам (которые предписывают разное отношение к представителям разных каст) или активизировать обезличенные нормы, требующие справедливого отношения к незнакомцам. Оно может углубить веру человека в Бога, требующего соблюдения универсальной морали, или в духов предков, озабоченных сохранением древнего патрилинейного рода.