Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Наряду с обменом знаниями развивались и новые гносеологические нормы, устанавливающие культурные стандарты того, что считается «убедительным» доказательством и «обоснованным» рассуждением. Хотя исследования по этому вопросу ограниченны, некоторые работы свидетельствуют, что гносеологические нормы в разных обществах и на протяжении истории существенно разнятся. Например, даже сегодня во многих популяциях опыт, который человек пережил во сне, может считаться за доказательство и служить оправданием его действий. Мать, которая лечит своего ребенка отваром, приготовленным из семян приснившегося ей растения, может быть сочтена мудрой женщиной, если ребенку станет лучше. В других местах, как и в обществах Запада, такую мать будут оценивать негативно независимо от того, поправился ли малыш. Аналогичным образом, популяции различаются по тому, какой вес они придают мнению древних мудрецов и советам старших. В большинстве сложных обществ мудрецам древности очень доверяли. Однако в Европе по мере того, как люди вроде Коперника постепенно понимали, что во многих аспектах устройства природы, от медицины до астрономии, древние ошибались, все меньшее значение придавалось тому, подтверждались ли их мнения новыми открытиями или последними идеями. Люди и группы, опиравшиеся на более совершенные гносеологические стандарты, которые сами по себе становились предметом дискуссии, чаще находили правильные ответы, а конкуренция за престиж в этом социальном мире способствовала оттачиванию таких гносеологических норм.

Нормы научных обществ эволюционировали в институт науки Запада. Например, в середине XVII в. в окрестностях Лондона собиралась неформальная группа врачей и натурфилософов (то есть ученых). В 1660 г. этот «невидимый колледж» был официально преобразован в Королевское общество, получив от короля Карла II хартию, сделавшую его первым общенациональным научным объединением. Несколько лет спустя эта группа начала издавать второй в мире научный журнал — «Философские труды Королевского общества» (Philosophical Transactions of the Royal Society

), — который выходит по сей день. С самого начала своего существования журнал проводил экспертную оценку представленных статей и тщательно следил за датами получения текстов, чтобы обеспечить приоритет новым идеям[703]

.

Недавние исследования подтверждают, что научные общества действительно стимулировали инновации как до промышленной революции, так и во время ее. На основе данных о выданных в Британии с 1752 по 1852 г. патентов экономист Джеймс Доуи показал, что чем больше научных обществ работало в регионе в начале десятилетия, тем больше патентов получали жители этого региона за последующие 10 лет. Эта корреляция сохранялась, если сравнивать один и тот же регион с самим собой в разные десятилетия или если сравнивать разные регионы в одно десятилетие. Она сохраняется также, если принимать во внимание только те патенты, которые оказали большое влияние, то есть привели в дальнейшем к инновациям. Воздействие таких научных обществ на инновации было как минимум не меньшим, чем у урбанизации, плотности населения, уровня грамотности и имеющейся базы знаний — все это также способствовало повышению интенсивности инноваций[704]

.

Проблема этого анализа в том, что патенты могут быть не лучшим показателем интенсивности инноваций, особенно в раннюю эпоху, поскольку мы знаем, что многие известные изобретатели никогда не патентовали свои изобретения. Чтобы решить эту проблему, Доуи изучил нововведения, представленные на первой Всемирной выставке, прошедшей в 1851 г. в Лондоне. Из 8200 заявок британских изобретателей для экспозиции были отобраны примерно 6400. Из этих 6400 экспонатов около 30 % получили призы за свою полезность и новизну. Анализ данных как об отобранных экспонатах, так и о лауреатах свидетельствует о важнейшей роли британских научных обществ. Чем больше членов таких обществ жило в том или ином регионе, тем больше экспонатов из этого региона было представлено на выставке и тем больше была вероятность того, что эти экспонаты получат призы. В частности, каждые дополнительные 750 членов таких обществ в регионе увеличивали приходящееся на него число экспонатов и призов почти на 50 %[705].

Но почему в одних регионах было больше научных обществ, чем в других?