Самый великий торговец в мире. Часть 2. Окончание истории

– Мы, конечно же, будем часто молиться о нашем дорогом друге Павле, но давайте никогда не проливать о нем слезы сожаления. Где бы он ни был, он ни за что не поменялся бы местами ни с одним из нас.

– Я не устаю поражаться, – промолвил Сенека, – отсутствию страха у последователей Иисуса перед лицом смерти, ужасной смерти под топором палача и даже на кресте. Не счесть, сколько лет до меня доходят слухи о том, что ближайшие последователи Иисуса извлекли его тело из гробницы, спрятали и провозгласили Иисуса Богом, потому что он воскрес из мертвых. На прошлой неделе здесь, в Риме, Петру – человеку, считавшемуся ближайшим учеником Иисуса, – пообещали сохранить жизнь, если он признает, что Иисус не воскрес из мертвых. Мне говорили, что Петра по его просьбе распяли вверх ногами, чтобы он не умер в таком же положении, как Иисус. Но если Петр знал, что тело Иисуса достали из гробницы (а он бы знал, будь оно так), почему же тогда предпочел умереть за ложь? А теперь и Павел, человек гениальнейшего ума, отдал свою жизнь. Я не знаю! Не знаю! Я еще так многого не понимаю. Но знаю, что, будь я моложе и имея впереди целую жизнь, я постарался бы побольше узнать о человеке, именуемом Иисусом, и о его учении.

– Это можно сделать в любом возрасте, Сенека, – произнес Сергиус. – Мы примем тебя с распростертыми объятиями.

– Мы? Прославленный римский наместник Кипра отвернулся от богов Рима? Ты – один из них?

– Именно так.

Сенека, не веря своим ушам, повернулся к Хафиду.

– А что ты, самый великий торговец из всех живущих? Кому ты поклоняешься?

– Было время, когда я не поклонялся никому, даже кесарю. Но много лет назад, после посещения матери Иисуса, мы с Сергиусом Павлом взобрались на самую высокую гору, с которой открывался вид на крошечную деревню Назарет. Сидя на ней, почти под самыми небесами, я внезапно осознал, что мои поиски веры, которая всегда наставляла бы и поддерживала бы меня, наконец подошли к концу. Я ни секунды не сомневался в том, что в мешке, врученном мне матерью Иисуса, хранилось нечто большее, чем бесшовный красный плащ бедного проповедника. Ко мне в руки попало одеяние, которое долго защищало тело Божьего сына.

Сергиус Павел наклонился и поцеловал великого торговца в щеку. В словах не было нужды.

Позднее, когда Хафид, Лука и Эразмус возвращались к каравану, Эразмус наклонился к своему господину и спросил:

– Что нам делать дальше? Куда двигаться?

– Мы возвращаемся в Дамаск, – ответил Хафид, – как только уладим все дела и распустим караван. Я планирую посвятить отпущенное мне Господом время записи десяти наиболее важных принципов правильной жизни в той же форме, в которой они попали ко мне, когда я был обыкновенным погонщиком верблюдов.

– А затем? – спросил Эразмус.

– А затем я помогу тебе собрать самых быстрых гонцов, чтобы те доставили копии этих свитков во все уголки мира.

– Я почту за честь помочь вам в этом благородном деле, – произнес Лука. – У меня прекрасный почерк, и я с радостью перенесу ваши слова на пергамент.

– Для тебя, лекарь, найдется более важное задание. Исполни просьбу Павла. Опиши все его испытания и странствия, а также все, что тебе известно о жизни Иисуса, включая историю его рождения в пещере Вифлеема, которую я поведал тебе вчера.

– Хафид! – вскричал Сергиус. – Меня только что озарила блестящая идея. Помнишь, когда мы вдвоем посещали Назарет, я упоминал о том, что построил на горе Ермон убежище, расположенное близко к тому месту, где Господь говорил с Иисусом?

– Помню и не единожды сожалел, что так и не воспользовался твоим щедрым приглашением.

– Еще не поздно. Выслушай меня. Я уже слишком стар для визитов на гору Ермон, поэтому планирую вскоре передать право на владение этим домом моему хранителю, Стефанасу, верой и правдой служившему мне все эти годы. В том месте, где говорил Господь, ты сможешь сосредоточиться и написать десять свитков.

– Дорога из Сидонского порта в Дамаск проходит очень близко к горе, – с воодушевлением добавил Гален.

– А как же быть со Стефанасом? – спросил Хафид.

– По моему письменному распоряжению, которое ты сам доставишь, Стефанас может вернуться к семье в близлежащую Кесарию Филиппову, и ты останешься в полном уединении до завершения работы. Это идеальное место для твоего замысла! Только ветер будет отрывать тебя от мыслей, если, конечно, Господь не решит побеседовать с тобой. После этого ты можешь вернуться в свой дворец в Дамаске. Это всего полдня пути, а Эразмус позаботится о распространении твоих вдохновляющих слов.

Хафид взглянул на хранившего молчание Эразмуса. Это решение ему придется принимать самому.

Сергиус Павел продолжил:

– Это твоя последняя возможность. В следующем году Стефанас со всей семьей, скорее всего, переедут в дом. Соглашайся же, прошу тебя!

Глава восьмая