Читаем Санкт-Петербург и русский двор, 1703–1761 полностью

И все же в подходе к азартным играм имелись некоторые различия между Россией и остальной Европой. В рассматриваемый период здесь не делалось никаких попыток лицензировать игорные дома, как в землях австрийской короны. Там государство (не говоря уже о придворном чиновнике, который этим ведал) могло извлекать выгоду из азартных игр, уже признанных распространенной, а потому почти неизбежной практикой346. Родственное начинание – лотереи, оказавшиеся очень полезными для сбора средств в ряде государств в раннее Новое время, не имели такого успеха в России347. Первая государственная лотерея была организована в 1760 г. в поддержку офицеров – инвалидов Семилетней войны, но впоследствии, в 1764 г., от нее отказались по причине скудных финансовых поступлений из-за плохой организации348. Зато в российском контексте значение рассматриваемого периода заключалось в становлении азартных и прочих игр как вида социальной активности. Они ценились как новая сфера социального взаимодействия, пусть и с заранее определенными ролями и правилами приемлемого поведения. В таком качестве практика азартных игр, хоть она и была введена сравнительно недавно, к концу рассматриваемого периода быстро заняла центральное место в придворной жизни и сохраняла его в дальнейшем.

«НЕПОТРЕБНОЕ» ПОВЕДЕНИЕ

Последняя сфера полицейского регулирования повседневной жизни в Санкт-Петербурге, рассматриваемая в этой главе, касается двух нравственных аспектов поведения его жителей. Подобно предметам предыдущих разделов, эта сфера была в рассматриваемый период объектом пристального надзора властей, и к ней же относится меняющаяся модель поведения при дворе. При многих дворах раннего Нового времени респектабельный фасад нередко скрывал бездну сексуальных интриг и мимолетных связей349. Однако из-за неодобрения церкви и влияния традиционных институтов – от семьи до общины – подход к этим вопросам сильно отдавал представлениями моральной экономики350. Практические последствия безнравственного поведения, в особенности распространение венерических болезней, также привлекали внимание государства. Бордели, которые разрешались в крупных и мелких городах в период Средневековья, были закрыты в XVI в., когда под влиянием церкви власти дали обратный ход в своей политике. Эти меры, однако, не снизили уровень проституции в городах в начале Нового времени, а попросту сделали ее незаконной351. Как и в случае с азартными играми, из-за трудностей контроля над подобной деятельностью некоторые государства избрали политику регулирования, в рамках которой они могли лицензировать, и тем самым извлекать выгоду из проституции, как было во Флоренции352. Независимо от того, имели они официальное разрешение или нет, проститутки были обычным элементом повседневной жизни города, и в крупнейших городах того времени они насчитывались тысячами353.

Изучение истории проституции в России сосредоточено в основном на XIX столетии, когда властью предпринимались согласованные усилия разрешить проблемы, связанные с проституцией, при помощи новой системы ее регулирования в крупных городах354. Более же ранний период не исследован столь всесторонне, хотя уже была проделана определенная работа с судебными архивами355. Как и в других европейских государствах, в пропаганде сексуальной нравственности большую роль играл религиозный компонент. Последний московский патриарх Адриан посвятил этому несколько разделов в своих наставлениях 1697 г., хотя и не упоминал проституцию прямо356. Дидактическая религиозная литература также поднимала этот вопрос, ведь подобные явления в рамках общины и молчаливое потворство им считались серьезной угрозой для ее членов. Этот аспект присутствовал в многочисленных нравоучительных повествованиях XVII столетия, наподобие рассказа о жителях деревни, смотревших сквозь пальцы на присутствие блудницы, за что Бог покарал их протухшим колодцем357. Впрочем, конкретные упоминания о проститутках в документах того времени довольно трудно обнаружить. Законы, в частности Соборное уложение 1649 г., вместо этого упоминают лишь о «распутном» поведении, за которое, Тем не менее следует строго наказывать358.

Перейти на страницу:

Все книги серии Historia Rossica

«Вдовствующее царство»
«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.

Михаил Маркович Кром

История
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

В книге анализируются графические образы народов России, их создание и бытование в культуре (гравюры, лубки, карикатуры, роспись на посуде, медали, этнографические портреты, картуши на картах второй половины XVIII – первой трети XIX века). Каждый образ рассматривается как единица единого визуального языка, изобретенного для описания различных человеческих групп, а также как посредник в порождении новых культурных и политических общностей (например, для показа неочевидного «русского народа»). В книге исследуются механизмы перевода в иконографическую форму этнических стереотипов, научных теорий, речевых топосов и фантазий современников. Читатель узнает, как использовались для показа культурно-психологических свойств народа соглашения в области физиогномики, эстетические договоры о прекрасном и безобразном, увидит, как образ рождал групповую мобилизацию в зрителях и как в пространстве визуального вызревало неоднозначное понимание того, что есть «нация». Так в данном исследовании выявляются культурные границы между народами, которые существовали в воображении россиян в «донациональную» эпоху.

Елена Анатольевна Вишленкова , Елена Вишленкова

Культурология / История / Образование и наука
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Саида об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Ларри Вульф

История / Образование и наука

Похожие книги