Санкт-Петербург. Полная история города

Фамилия шута немного озадачивает, не так ли? Голицыны – древний княжеский род, ведущий своё начало от великого князя литовского Гедимина. В негласной иерархии Гедиминовичи стояли на втором месте после Рюриковичей – это кое-что значит! И вдруг Голицын ходит в шутах… На самом деле шутовской колпак позволил князю Михаилу Алексеевичу сохранить голову на плечах. После смерти своей первой жены князь уехал за границу, где перешел в католичество ради женитьбы на итальянке. В 1732 году Голицин с женой и маленькой дочерью опрометчиво вернулся в Москву. Анна Иоанновна, крайне неблагосклонная к вероотступникам, объявила брак Голицина недействительным, выслала его жену и дочь, а самого князя определила в шуты, дав ему новую фамилию Квасник, поскольку в его обязанности входило подавать императрице и её гостям квас. Среди современников укоренилось мнение о том, что Голицын от пережитых страданий тронулся умом, но оно опровергается дошедшими до нас его остроумными высказываниями князя-шута.

Затея с шутовской свадьбой была глупой, грубой и в чём-то даже жестокой. Но она стала одним из самых пышных петербургских празднеств XVIII века и для неё был построен уникальный дом изо льда, так что обойти её вниманием нельзя.

«Потешный» дом возводили начальник Комиссии о Санкт-Петербургском строении Петр Михайлович Еропкин (к слову будет сказано – составитель первого генерального плана Северной столицы) и академик Георг Вольфганг Крафт, возглавлявший кафедру теоретической и опытной физики Санкт-Петербургской академии наук. Дом строили из ледяных блоков, которые скреплялись водой. Изо льда было изготовлено всё: и мебель, и утварь, и цветы, украшавшие покои, и даже дрова в камине, которые горели, будучи обмазанными нефтью. При длине в 17,1 метр и ширине в 5,3 метра, строение имело в высоту 6,4 метра. Академик Крафт оставил нам «Подлинное и обстоятельное описание построенного в Санктпетербурге в генваре месяце 1740 года ледяного дома». Впрочем, лучше будет начать с отрывка из романа «Ледяной дом» Ивана Лажечникова, творчество которого высоко ценил сам Пушкин, а затем уж обратиться к «Описанию» Крафта.

«Между адмиралтейством и Зимним дворцом, как бы по мановению волшебного жезла, встало в несколько дней дивное здание, какого ни одна страна, кроме России, не производила и какое мог только произвесть суровый север наш с помощью жестокой зимы 1740 года. Всё здание было из воды… вода принимала все формы, какие угодно было затейливому воображению дать ей. И когда солнце развернуло свои лучи на этом ледяном доме, он казался высеченным из одного куска сапфира, убранного фигурами из опала».