Санкт-Петербург. Полная история города

Перечислять постройки Золотого века можно долго, но для характеристики того, что произошло с Петербургом в правление Екатерины II лучше будет привести свидетельство французского посла Луи-Филиппа Сегюра, жившего в России с 1785 по 1789 годы: «Под серым небом, несмотря на стужу, доходившую до 25 °C, повсюду можно было видеть следы силы и власти и памятники гения Петра Великого… Я был приятно поражён, когда в местах, где некогда были одни лишь обширные, бесплодные и смрадные болота, увидел красивые здания города, основанного Петром и сделавшегося менее чем в сто лет одним из богатейших, замечательнейших городов в Европе… До неё [Екатерины II] Петербург, построенный в пределах стужи и льдов, оставался почти незамеченным и, казалось, находился в Азии. В её царствование Россия стала державою европейскою. Петербург занял видное место между столицами образованного мира, и царский престол возвысился на чреду престолов самых могущественных и значительных». Обратим внимание на то, что это пишет французский, а не какой-то иной посол. Париж в те времена считался культурным центром Европы и всего просвещённого мира. И если уж француз восхищается Петербургом, называя его «одним из замечательнейших» европейских городов, то это дорогого стоит.

И вот ещё одно впечатление от месье Сегюра, более общего характера: «Петербург представляет уму двойственное зрелище: здесь в одно время встречаешь просвещение и варварство, следы X и XVIII веков, Азию и Европу, скифов и европейцев, блестящее гордое дворянство и невежественную толпу. С одной стороны – модные наряды, богатые одежды, роскошные пиры, великолепные торжества, зрелища, подобные тем, которые увеселяют избранное общество Парижа и Лондона; с другой – купцы в азиатской одежде, извозчики, слуги и мужики в овчинных тулупах, с длинными бородами, с меховыми шапками и рукавицами и иногда с топорами, заткнутыми за ременными поясами. Эта одежда, шерстяная обувь и род грубого котурна на ногах напоминают скифов, даков, роксолан и готов, некогда грозных для римского мира. Изображения дикарей на барельефах Траяновой колонны[32] в Риме как будто оживают и движутся перед вашими глазами. Кажется, слышишь тот же язык, те же крики, которые раздавались в Балканских и Альпийских горах и перед которыми обращались вспять полчища римских и византийских цезарей».[33]

Объективности ради добавим в бочку меда ложку дегтя – к концу правления Екатерины II внешний долг Российской империи перевалил за двести миллионов рублей (огромнейшая сумма по тем временам) и погасить его удалось лишь в 1891 году.

И, озарён луною бледной, простерши руку в вышине…

В 1766 году, по приглашению императрицы в Петербург прибыл французский скульптор Этьен Фальконе, которого сопровождала ассистентка Мари-Анн Колло. Фальконе сделал себе имя на заказах мадам де Помпадур, фаворитки короля Людовика XV. Работая над статуями, Фальконе вынашивал мечту о создании чего-то монументального, и этой мечте было суждено сбыться в Петербурге – Екатерина поручила ему создание памятника Петру I. «Монумент мой будет прост… – писал Фальконе. – Я ограничусь только статуей этого героя, которого я не трактую ни как великого полководца, ни как победителя, хотя он, конечно, был и тем и другим. Гораздо выше личность созидателя-законодателя…».

В июле 1769 года Фальконе представил на обозрение гипсовую модель монумента, выполненную в натуральную величину. На краю скалы Пётр Великий усмирял коня, подняв его на дыбы, и простирал над своей державой правую руку. Змея, которую топчет конь, олицетворяет враждебные России силы.

Постаментом для памятника стал Гром-камень – огромная глыба, найденная в окрестностях деревни Конная Лахта. Согласно преданию, камень был частью гранитной скалы, расколотой молнией, отсюда и такое название. В первозданном виде Гром-камень весил около двух тысяч тонн. В длину он имел 13 метров, в высоту – 8, а в ширину – 6. Камень был обтесан на месте, отчего его вес уменьшился до полутора тысяч тонн, но всё равно транспортировка такой махины представляла весьма сложную задачу. Ничего, справились. По суше камень перекатывали на деревянной платформе, двигавшейся по двум параллельным металлическим желобам, в которые были уложены пятидюймовые металлические шары. А по воде его везли на особой барке, которую транспортировали два парусника. Транспортировка началась в ноябре 1769 года, а 26 сентября 1770 года камень был выгружен на Сенатской площади. На «новой» Сенатской площади, получившей такое название в 1763 году после того, как Сенат разместился в стоявшем на ней особняке, ранее принадлежавшем елизаветинскому вице-канцлеру Алексею Бестужеву-Рюмину.

А.К. Мельников. Открытие монумента Петру Великому. 1782 год