Санкт-Петербург. Полная история города

«На исходе 1916 года все члены государственного тела России были поражены болезнью, которая уже не могла ни пройти сама, ни быть излеченной обыкновенными средствами, но требовала сложной и опасной операции, – писал Александр Блок. – Так понимали в то время положение все люди, обладавшие государственным смыслом; ни у кого не могло быть сомнения в необходимости операции; спорили только о том, какую степень потрясения, по необходимости сопряженного с нею, может вынести расслабленное тело. По мнению одних, государство должно было и во время операции продолжать исполнять то дело, которое главным образом и ускорило рост болезни: именно, вести внешнюю войну; по мнению других, от этого дела оно могло отказаться… Главный толчок к развитию болезни дала война; она уже третий год расшатывала государственный организм, обнаруживая всю его ветхость и лишая его последних творческих сил. Осенний призыв 1916 года захватил тринадцатый миллион землепашцев, ремесленников и всех прочих техников своего дела; непосредственным следствием этого был – паралич главных артерий, питающих страну; для борьбы с наступившим кризисом неразрывно связанных между собою продовольствия и транспорта требовались исключительные люди и исключительные способности; между тем, власть, раздираемая различными влияниями и лишенная воли, сама пришла к бездействию; в ней, по словам одного из ее представителей; не было уже ни одного «боевого атома», и весь «дух борьбы» выражался лишь в том, чтобы «ставить заслоны». Император Николай II, упрямый, но безвольный, нервный, но притупившийся ко всему, изверившийся в людях, задерганный и осторожный на словах, был уже «сам себе не хозяин». Он перестал понимать положение и не делал отчетливо ни одного шага, совершенно отдаваясь в руки тех, кого сам поставил у власти».[78]

В октябре 1916 года около двенадцати тысяч невооруженных солдат запасных батальонов 181 пехотного полка присоединились к бастующим рабочим Выборгской стороны. Два вооруженных батальона солдат, вызванных для разгона забастовщиков, обернули свое оружие против полиции. Навести порядок удалось лишь с помощью казаков, считавшихся самой надежной опорой престола. Однако и казаков затронуло революционное брожение – нередко они отказывались участвовать в разгонах митингов и шествий.

К концу 1916 года правительству в целом удалось решить большинство военно-технических проблем начального периода войны, наладив достаточное снабжение фронтов всем необходимым. На весну 1917 года было запланировано решительное наступление, которому предстояло преломить ход войны, чтобы она была закончена к концу года… Однако при этом боевой дух солдат был чрезвычайно низким. Дезертирство достигло невероятных масштабов, солдаты часто отказывались идти в атаку и вообще вести боевые действия. «Крестьянам делить нечего, – говорили солдаты, – а цари пусть сами друг с дружкой дерутся».

Логотип российской компании «Торговый дом Дранкова»

Начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Михаил Алексеев сказал в 1916 году: «С такой армией [как наша] в её целом можно только погибать. И вся задача командования – свести эту гибель к возможно меньшему позору. Россия кончит прахом, оглянется, встанет на все свои четыре медвежьи лапы и пойдет ломать. Вот тогда мы узнаем её, поймём, какого зверя держали в клетке. Всё полетит, всё будет разрушено, всё самое ценное и дорогое признается вздором и тряпками…»

Эти слова оказались пророческими.

Глава пятая. «И финская разверзлась гать, и дрогнула земля от гула, когда мужичья встала рать и прах болотный отряхнула…»

Сухое сердце в рёбрах билось,И кровь, что по земле текла,В тайник подземный просочилась.Вошла в глазницы черепов,Их напоив живой водою,Сухие кости позвонковСтянула бечевой тугою,И финская разверзлась гать,И дрогнула земля от гула,Когда мужичья встала ратьИ прах болотный отряхнула…Эдуард Георгиевич Багрицкий, «Ленинград»

Февральская революция

1917 год оказался чрезвычайно богатым на события (ретроспективно хочется сказать: «могло бы их быть и поменьше»). Январь прошел более-менее спокойно, а в феврале для Петрограда-Петербурга настали крайне тяжелые времена… В ближайшие годы крайне тяжелые времена начнут наставать часто, и всякий раз будет казаться, что тяжелее уже и быть не может, но ближайшее будущее раз за разом станет доказывать ошибочность такого мнения.