Санкт-Петербург. Полная история города

13 марта Николай II подписал манифест о создании ответственного министерства, но это уже не могло спасти положение. На следующий день Николай отрёкся от престола в пользу своего младшего брата Михаила Александровича, который вместо манифеста о восшествии на престол подписал акт об отказе от восприятия престола. «Одушевленный единою со всем народом мыслию, что выше всего благо Родины нашей, принял я твердое решение в том случае восприять Верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием, чрез представителей своих в Учредительном собрании, установить образ правления и новые основные законы Государства Российского», – говорилось в Акте. На том история российского самодержавия закончилась. Власть, фактически находившаяся в руках Временного комитета Государственной думы, перешла к нему и юридически. Отрекшийся Николай II был арестован и помещен с семьей в Царском Селе.

14 марта Временный комитет сформировал Временное правительство России во главе с князем Георгием Львовым, видным кадетом.[81]

С историко-политической точки зрения в Петрограде происходили грандиозные события, а с обывательско-бытовой в Городе царили мрак и хаос. Ничего не работает, ни предприятия, ни магазины… По улицам ходят толпы вооруженных людей… То там, то здесь слышатся выстрелы… Полицейские куда-то враз исчезли, а вот грабители стоят чуть ли не в каждой подворотне… Одна только радость – крах ненавистного самодержавия. «Отречёмся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног!», призывала революционная песня, служившая гимном в первые месяцы после Февральской революции. «Наш самый безжалостный враг – наше прошлое», – писал в одном из очерков Максим Горький. Но уже через год (всего через год!) о «царских временах» будут вспоминать с умилением, сожалением, тоской. Жизнь разделится на «до семнадцатого года» и «после семнадцатого года». У многих петербуржцев «до» будет гораздо лучше «после». А многих «после» и вовсе не будет…

Бронеавтомобиль «Остин» в окружении юнкеров у Зимнего дворца. Лето 1917 года

Новые хозяева обходились со старым добром безжалостно. Вот очень показательный отрывок из воспоминаний знаменитой балерины Матильды Кшесинской, которая встречалась с Николаем II в его бытность наследником престола, а затем состояла в связи с великими князьями Сергеем Михайловичем и Андреем Владимировичем (первый приходился Николаю дядей, а второй – кузеном). «Я однажды рискнула поехать… в Таврический дворец хлопотать об освобождении моего дома от захватчиков;[82] я собиралась передать дом какому-нибудь посольству. Я пробегала по всем огромным залам и комнатам дворца в поисках того лица, от кого этот вопрос зависел. Меня куда-то водили, всюду было накурено, на полу валялись бумаги, окурки, грязь была невероятная, ужасные типы шмыгали по всем направлениям с каким-то напыщенным, деловым видом…Наконец нашёлся среди разношерстной толпы тот, кого я искала, это был довольно приличный человек, как говорили – меньшевик… Выслушав меня, он немедленно поехал со мною в мой дом, чтобы выяснить положение и постараться мне помочь.

Когда я вошла в свой дом, то меня сразу объял ужас, во что его успели превратить: чудная мраморная лестница, ведущая к вестибюлю и покрытая красным ковром, была завалена книгами, среди которых копошились какие-то женщины. Когда я стала подыматься, эти женщины накинулись на меня, что я хожу по их книгам. Я не выдержала и, возмущенная, сказала им в ответ, что я в своем доме могу ходить как хочу… Мне предложили потом подняться в мою спальню, но это было просто ужасно, что я увидела: чудный ковер, специально мною заказанный в Париже, весь был залит чернилами, вся мебель была вынесена в нижний этаж, из чудного шкапа была вырвана с петлями дверь, все полки вынуты… В моей уборной ванна-бассейн была наполнена окурками… Внизу, в зале, картина была не менее отвратительна: рояль Бехштейна красного дерева был почему-то втиснут в зимний сад, между двумя колоннами, которые, конечно, были сильно этим повреждены… С тяжелым сердцем вышла я снова из своего дома; с такой любовью построенный, вот во что он превратился».

Расстрел июльской демонстрации на Невском проспекте в Петрограде войсками Временного правительства. 1917 год