Счастливый предатель. Необыкновенная история Джорджа Блейка: ложь, шпионаж и побег в Россию

Весной 1961 года, когда Блейка разоблачили, британская публика только-только вступала в пору «одержимости шпионами»[411]. В январе того года на канале ITV выпустили фантастический телесериал о шпионах «Мстители». Летом появится первый роман Ле Карре «Звонок мертвецу». Лен Дейтон дебютирует на следующий год. Книги о Джеймсе Бонде только-только становились бестселлерами отчасти благодаря тому, что, как выяснилось в марте 1961 года[412], их любит президент Кеннеди[413]. 20 июня 1961 года студии United Artists в Нью-Йорке потребовалось всего сорок минут, чтобы согласовать контракт на съемку первых шести фильмов бондианы[414].

Сама жизнь подпитывала этот оживленный интерес. В марте того года, за месяц до ареста Блейка, в тюрьму отправили членов так называемой «Портлендской шпионской сети», группы предателей, чье дело привлекло огромное внимание общественности. Два клерка Адмиралтейского подводного оружейного предприятия в Портленде графства Дорсет сфотографировали значительные объемы засекреченной информации и передали ее КГБ. Как и Блейка, их разоблачил Голеневский[415]. Их история была словно создана для таблоидов:

Клерки — расхлябанный алкоголик и его любовница средних лет — продавали эти секреты человеку, выдававшему себя за канадца (и, судя по всему, торговавшему музыкальными автоматами и автоматами для продажи жвачки), который на самом деле являлся русским агентом КГБ. Далее секреты передавали в Москву два американских коммуниста, живших под фальшивыми именами на неприглядной вилле в Райслипе и выдававших себя за букинистов[416].

Арест «Портлендской сети», отмечала газета The Daily Mail, «неизбежно скажется на англо-американских отношениях. Ведь американцы только что преодолели недоверие к британским спецслужбам, сложившееся после дела Фукса, дела Понтекорво, Берджесса и Маклина»[417]. В США сенатор Джозеф МакКарти запустил волну национальной истерии, когда красных искали в каждом шкафу; в Британии же они и правда, казалось, прятались в каждом шкафу, даже в Райслипе. Арест Блейка стал лишь очередным эпизодом в серии британских шпионских скандалов.

К счастью, когда СИС сообщила новости о Блейке, американское руководство отреагировало сдержаннее, чем могло бы. Глава ЦРУ Джеймс Энглтон заверил Дика Уайта: «Такое с кем угодно может случиться»[418]. Директор ФБР Дж. Эдгар Гувер сочувственно размышлял: «Даже Христос обнаружил предателя в Своей небольшой команде из двенадцати человек»[419]. В это время президента Кеннеди занимало фиаско собственной разведки: высадка в заливе Свиней состоялась спустя пару недель после ареста Блейка. Вторжение на Кубу банды изгнанных кубинцев, организованное при участии Америки и обернувшееся провалом, лишало США права отчитывать Великобританию за промахи разведки. После того, как в сентябре 1961 года Аллен Даллес из ЦРУ, дискредитированный неудачей кубинской авантюры, вышел на пенсию, Уайт сказал ему, что его великодушие «как нельзя ярче проявилось в рассмотрении дела Блейка»[420].

И все же кто-то в американской разведке считал, что британцам стоило проверить Блейка на детекторе лжи[421] («Они сочли полиграф неподобающим для джентльменов», — жаловался один американский «эксперт по безопасности»[422]). Из-за очередного фиаско Британии ЦРУ еще десятки лет будет настороженно относиться к сотрудничеству с МИ-6[423].

Гарольд Макмиллан, который ненавидел допущенные при нем многочисленные разведпровалы и пренебрежительно отзывался о «так называемой службе безопасности»[424], весьма характерно отреагировал на разоблачение Блейка: «Это может повлечь за собой отставку правительства»[425]. Больше всего его волновала реакция британской общественности. Многие британцы уже начали подозревать, что кабинет некомпетентных стареющих выпускников частных школ ведет и без того увядающую империю к краху.

Премьер-министр и правда одержал небольшую победу в палате общин, когда его спросили, почему Блейка приняли на работу в Министерство иностранных дел несмотря на то, что его родители не британцы. Макмиллан подчеркнул, что неукоснительное соблюдение этого правила не допустило бы к госслужбе ни его самого, ни даже Уинстона Черчилля, ведь у обоих матери — американки[426].